— Я бы тоже хотела спасти свой народ, но думаю, что попытка убийства Алланин приведет лишь к твоей смерти, а ты своим соплеменникам лучше послужишь, если останешься живым.
Урт кивнул и осторожно, точно взял в руки опаснейшее насекомое, спрятал кристалл к себе в пояс.
— Приду как только смогу, — сказал Урт и махнул рукой на прощанье.
Когда за ним закрылась дверь, я обратился к Рвиан:
— Все выглядит весьма неутешительно.
— Да. Но я еще не рассталась с надеждой.
Я улыбнулся такой храбрости и коснулся щеки Рвиан, она по-кошачьи потерлась о мою руку и вкусно зевнула.
Я предложил:
— Пойдем попробуем поспать?
— Да, — ответила она, и мы растянулись на постели, как были, одетыми.
Мне показалось, что я едва успел смежить веки, как нас разбудили. Я заворчал и поднялся, еще не слишком отчетливо понимая, кто передо мной. Я увидел Алланин и двух других одаренных. Лицо «кошки», в котором чувствовалось нескрываемое злорадство, не сулило ничего хорошего.
Она произнесла:
— Пошли. Господин Тездал просыпается.
Глава 30
Склеп наполнился ожиданием. Я видел его на лицах Повелителей Небес, щуривших свои темные глаза, в напряженных фигурах одаренных Измененных. В Алланин оно чувствовалось особенно сильно, но если внимание всех прочих было направлено главным образом на Тездала, то интерес Алланин распространялся в равной степени и на нас. Думаю, она просто предвкушала то, что должно случиться потом. Я крепко обнял Рвиан за плечи, и она прошептала:
— Ты не забыл своего обещания, Давиот.
Это не был вопрос, она понимала, что не надо даже обладать памятью Сказителя, чтобы запомнить такое. Я спросил ее:
— А как же высшая воля?
Рвиан ответила:
— Когда придет время.
— Да, — сказал я со вздохом.
Затем все мое внимание оказалось приковано к лежавшему в центре склепа Хо-раби, которого я назвал своим другом. Окружавшие его ложе кристаллы погасли, точно, отдав весь свой свет на восстановление его памяти, они уснули. Казалось, хотя они уже не пульсировали и не мигали, что камни источают чувство удовлетворенности. Затаив дыхание, смотрел я, как Повелители Небес встали вокруг постамента: трое в головах, двое в ногах, а остальные по бокам — и, протянув руки над неподвижным телом, принялись что-то говорить.
Язык их был мне не понятен, но я слышал, что Тездал отозвался. Грудь его вздымалась теперь выше, я услышал его дыхание. Он издал звук, одновременно похожий и на стон, и на вздох, как человек, пробуждающийся от долгого и очень глубокого сна. Открывшиеся глаза какую-то секунду казались лишенными мысли, но затем в них засветился разум. Тездал приподнялся на локтях, озираясь вокруг, напрягая глаза и морща лоб. Затем Хо-раби произнес что-то на своем языке.
Повелители Небес теснее окружили своего соплеменника. К ним подошел Измененный с кубком в руках, который один из Анов поднес к губам Тездала. Тот выпил, вытерев рот, опустил ноги со своего ложа и встал, выпрямившись во весь рост. Он качнулся было, но устоял на ногах и, закрыв глаза, отрицательно замотал головой, отстраняя услужливо поддерживавшие его руки. Он медленно обвел глазами собравшихся, встретился взглядом со мной и Рвиан. Тездал кивнул, узнавая нас, но его лицо осталось непроницаемым. Я почувствовал, как тело Рвиан напряглось.
Алланин встала между нами и Тездалом, оказавшись среди окружавших его соплеменников, что, как я заметил, покоробило их. На языке Даров «кошка» обратилась к пробудившемуся:
— Господин Тездал, вы полностью пришли в себя? Вернулась ли к вам память?
Тездал отвечал на том же языке:
— Да.
Голос Повелителя Небес прозвучал холодно, точно такое обращение к себе он счел наглым и оскорбительным. Алланин повернулась к нему спиной и посмотрела прямо на нас.
— Сделано! Теперь вы убедились в нашей власти, придется делать выбор.
Улыбка эта была оскалом хищника, думаю, что Алланин надеялась услышать отказ. Я весь напрягся, сжимая кулак для удара, сердце мое оборвалось.
Рвиан произнесла:
— Прежде чем я сделаю этот выбор, я хотела бы поговорить с Тездалом.
Красивое лицо Алланин исказила гримаса ярости.
— Что? — вскричала она. — Ты смеешь диктовать условия? Или сделаешь выбор прямо сейчас, или я сама его за тебя сделаю.
Я немного отодвинулся от Рвиан, чтобы иметь пространство для замаха. Горечь подступила к горлу, кровь ударила в голову, застилая глаза красной пеленой. Во мне вспыхнуло жгучее желание броситься на Алланин и обрушить смертельный удар на ее ненавистную рожу. Но я помнил об обещании. Убить Алланин мне, возможно, не удастся, меня схватят, и тем я обреку Рвиан на страдания. Стиснув зубы, я подавил в себе эту вспышку. Я стоял, готовясь в нужный момент убить свою любимую, проклиная все повороты судьбы, приведшие нас сюда.