И еще, что очень важно, Аны нашли союзников, поклявшихся им оказать помощь в походе на Даров.
Тут уже весь народ узрел, что последнее испытание близко, и приготовился к Великому Завоеванию. По всей территории Ан-фесганга люди неустанно трудились на строительстве армады, никто не щадил ни богатства, ни имения, ни сил, все посвящалось одной-единственной цели — Завоеванию.
На седьмой день седьмого месяца пятнадцатого года жизни Тездала Таираз Касхиан вместе с госпожой Назрен и еще сотней рыцарей Хо-раби стали участниками церемонии, имевшей место в Джентан-до в Асанае. Они лицезрели своего сына, выполнявшего ритуал послушания Троим и Тахенненам. Потом Таираз вышел вперед и, не произнося ни единого слова, заплел волосы сына в косичку воина. Тездал поднялся с колен и поклонился. Таираз вручил ему кахен, знак мужества, и хлопнул в ладоши. На его зов явились пятеро наиважнейших воинов Касхиана в полном вооружении, как и подобает тем, кто должен раздеть юношу и облачить в его собственные доспехи. Тездал в красноречивых выражениях поблагодарил рыцарей и стал дожидаться, пока его мать подведет ему коня, черного чистокровного жеребца, каковой и подобает настоящему рыцарю Хо-раби из богатого и достойного семейства Касхианов. Тездал воскликнул:
— За Трех и за Завоевание!
И с этими словами снес животному голову одним ударом. Раздались восторженные крики, и обряд на этом был закончен. Семейства Касхиан и Исадур выставили в тот вечер столько вина и еды для Джентан-до, что все присутствовавшие на празднестве отошли ко сну довольно нетвердой походкой и с весьма переполненными желудками. Утром Тездал отбыл от своих учителей так же, как пришел к ним, — не оглядываясь. Он скакал на жеребце — точной копии того, которого убил.
Вернувшись во владения Касхианов, он обнаружил, что члены обеих семей дожидаются его. Его прибытие ознаменовалось семидневным празднеством, кульминацией которого стала помолвка юноши со своей родственницей, госпожой Ретзе Исадур, премилой девушкой. Ему оставалось лишь благодарить своих родителей за сделанный выбор.
На восьмой день Ретзе отбыла вместе с членами своей семьи во владения Исадуров, и в течение трех лет Тездал встречался с ней только по праздничным и святым дням. Потом, когда ему исполнилось восемнадцать, а Ретзе шестнадцать, их поженили. От семейства Исадур они получили имение в горах Ан-кема с обширной усадьбой и девятью деревнями, а также с пятьюдесятью слугами. Касхианы предоставили им дружину из трех сотен конных Хо-раби в полном вооружении. Тездал был во всех отношениях счастлив, но более всего ожидал он начала Великого Завоевания, мечтая о битвах.
Тездал умолк, на лице его я прочел выражение скорбной печали. Я услышал вздох Рвиан и понял, что она «видела» ту же боль. Я спросил:
— Тездал, что случилось?
— Корабль мой подбили. — Он вымученно улыбнулся Рвиан. — Вашим магическим оружием. Я считался погибшим вместе со всеми прочими. Эту весть сообщили Ретзе, и она оплакивала меня целый год, а потом…
Хо-раби сглотнул подкативший к горлу комок. Я видел, как слезы выступили в глазах Тездала и покатились по щекам. Протянув руку через стол, Рвиан коснулась пальцев Повелителя Небес, которому я протянул наполненный вином кубок. Тездал машинально поблагодарил и залпом осушил чашу.
Он вздохнул и закончил:
— Ретзе избрала Путь Чести.
Мне и так уже было понятно, что значат эти слова, но я все-таки спросил.
Я вовсе не хотел длить его страдания, но то, что я услышал о жизни Анов, так поразило меня, что мне просто необходимы были слова, чтобы запечатлеть все в своей памяти.
В глазах и в голосе Тездала, когда тот отвечал мне, чувствовалась боль.
— Она убила себя. Таков наш обычай, если любимый человек погибнет или покроет себя бесчестьем.
Рвиан проговорила:
— Тездал, мне жаль… Если бы я знала…
Он горько рассмеялся в ответ и спросил:
— И что бы ты сделала? Не стала сражаться с нами?
Рвиан покачал головой:
— Нет. Но я скорблю вместе с тобой о твоей утрате.
Тездал вздохнул и на секунду закрыл глаза. Когда он вновь открыл их, я увидел, что они наполнены слезами. Он вовсе не стеснялся выказать перед нами свое горе, что, как я думаю, было свидетельством силы духа Тездала. Губы его скривились в горькой улыбке: