Думаю, что именно в таком месте мы и оказались.
Рот мой сам собой раскрылся, когда я увидел то, что показалось мне просто великолепным, особенно после того, что мы наблюдали на своем пути сюда.
Такого зала, как там, я не видел нигде, даже в Дюрбрехте. Я подумал, что даже Гаан — а теперь его сын или злой волею судеб оказавшийся у власти регент — не смогли бы похвастаться ничем подобным у себя в Кербрине. Помещение это превосходило своей грандиозностью даже двор, на котором приземлялись драконы.
Высоченные своды, каменные перекрытия, точно ребра чудовища, большего даже, чем любое из этих летающих созданий. Отзвук наших шагов разнесся по всему помещению и замер у дальних стен, взметнувшихся вверх под стать букам в требизарском саду. Мрамор пола белел под толстым слоем пыли, на котором оставались следы наших башмаков. Стены были чернее самой черной ночи, и лишь в тех местах, где вырастали из пола перекрытия, белели поросшие сетями паутины белые, устремленные к потолку каменные ребра. Мы точно шагнули в чрево зверя, заключенного в камень горы. Через высокие, похожие на глаза драконов окна, прорубленные с трех сторон, в зал заглядывали лучи поднимавшегося все выше и выше солнца, игравшие искрами в наполнявшей воздух пыли. Я подошел к одному из окон (почему они такие чистые?) и поразился тому, что увидел. Зал этот был вырублен из каменного монолита, выступавшего из скалы так далеко, что казалось, мы просто висим в утреннем небе. Я поспешил вернуться к своим друзьям, следовавшим за Беллеком через этот удивительный зал.
Я увидел камины, в которых лежали поленья из древних и вымерших деревьев, резные дубовые столы, на чьих поверхностях пыль лежала толстым слоем, и стулья с высокими спинками, опутанными паутиной. Со сводчатого потолка свисали люстры, скорее всего золотые. Впрочем, утверждать этого я бы не стал, так как рожки светильников буквально заросли паутиной, на спускавшихся книзу ниточках которой покачивались в солнечном свете жутковатые жирные пауки.
Рвиан крепче сжала мою руку, Тездал свел брови, и на лице его появилось выражение нескрываемого отвращения. Хорошо, казалось, чувствовал себя один лишь Урт, — очевидно, в этом каменном мешке, вдали от драконов, ему было спокойнее.
Беллек двинулся по старой дорожке через пыль в дальний угол комнаты.
Насчет огня Властитель не солгал, в очаге действительно горели дрова. Правда, пламя почти совсем уже угасло, но быстро разгорелось вновь, когда хозяин подбросил в огонь новое полено из сложенных рядом. Около камина стоял стол какого-то темного дерева, окруженный пятью стульями, словно нас здесь ждали. Беллек усадил Рвиан на пропыленное сиденье и помог Тездалу устроить Урта на другом стуле. Мы заняли места по другую сторону стола. Лишь одна Рвиан не выглядела скованной.
Меня порадовало уже то, что стол оказался чистым и на висевшей у нас над головой люстре не было ни одного паука. (Не люблю я пауков.) Беллек наполнил пять золотых кубков из золотого же кувшина, и я подумал, каким же должен оказаться вкус вина.
Хозяин произнес:
— Пейте и чувствуйте себя в Замке Драконов как дома, а я позабочусь о трапезе.
С этими словами он поднялся и вышел в дверь, расположенную рядом с камином, а я посмотрел на своих спутников, которые также уставились на меня, и ни у кого из нас не находилось ответа на вопросы, которые задавали наши глаза. Я сделал глоток вина и сказал:
— Вкусно.
Тездал спросил:
— Что это за место?
— Замок Драконов, как сказал нам Беллек, — ответила Рвиан.
Я произнес:
— Никогда бы не подумал, что существуют такие древние замки.
Молчал один лишь только застывший в напряженной позе Урт, тело которого словно приклеилось к пыльному сиденью. Мне бы следовало как-то подбодрить его, но все случившееся с нами так захватило меня, что, должен со стыдом признаться, я совсем забыл о затруднительном положении моего друга.
Вернулся Беллек, неся в руках блюдо с мясом, которое он поставил перед нами, а потом, улыбнувшись, снова исчез, чтобы возвратиться с овощами и хлебом. Затем хозяин принес нам ножи и тарелки.
— Ешьте, — сказал он, и я внезапно почувствовал, что очень голоден.
Мясо оказалось поджаренной на вертеле олениной с пропеченной корочкой и с кровью. Овощи были почти сырыми, хлеб выпеченным из грубой муки, но мне было безразлично, и я с энтузиазмом принялся за еду.