А затем весь наш славный полк ударил на большие воздушные суда.
Корабли Хо-раби стояли на приколе, ни воинов, ни колдунов в них не было, никто не ждал нашего рейда. Сомневаюсь, что что-нибудь изменилось, если бы они подготовились, возможно, нам пришлось повозиться подольше, но результат вышел бы тот же — Повелители Небес не владели тактикой борьбы с драконами. Откуда им знать ее?
Мы ударили.
Я отбросил в сторону все сомнения, став единым целым с Дебурой и пуская вместе с ней слюнки в предвкушении добычи. Мы выбрали цель и яростно забили крыльями, набирая высоту, чтобы в следующую секунду, сложив крылья, камнем броситься на воздушный корабль, выпуская смертоносные когти. С призывной радостью вопили элементалы, чуя скорое освобождение. Стрелой вниз! Удар!
Та часть меня, которая продолжала смотреть вокруг моими собственными глазами, узрела бежавшего под нами Хо-раби. Он был в черных доспехах, но без привычного глухого шлема, и я видел поднятое вверх лицо воина. В руках он держал меч, похожий на оружие Тездала. Хо-раби взмахнул своим клинком, стараясь попасть в устремленные к нему когти Дебуры. Храбрость воина не вызывала сомнения, он продолжал размахивать своим оружием, даже когда лапа дракона схватила его и поднесла к своей — нашей — пасти. Я не слышал его вопля, но думаю, что обреченный кричал. Я видел, как широко раскрылся рот несчастного и распахнулись глаза, когда зубы дракона впились в него. Я видел, как разделенное на две части тело рухнуло на пылавшую и залитую кровью землю.
Я захохотал.
Мы набрали высоту и, увидев нашу сестру Катанрию, разрывавшую корабль, помчались к ней. Лицо Беллека сияло, как никогда прежде. В чем это выпачканы меха, в которые обряжен Урт? Похоже — блевотина. Но на размышления времени нет. Битва еще не кончена. Скорее вперед! Скорее к победе! Мы утопили свои когти в оболочке узурпатора нашей власти на небесах и разорвали ее на части. Люди посыпались из корзины, и мы накинулись на них с истинно сестринским соперничеством. Мы ухватили колдуна, чья плоть стала слаще для нас после его бесплодных попыток справиться с нами своим волшебством. Глупец! От нашей пасти не уйти. Разве можно всерьез думать, что жалкие чары окажутся эффективны против нас, истинных хозяев небес!
Мы и не думали останавливаться.
Кораблей уже не осталось, лишь пылавшие обломки. Мы рвали шатры и ловили разбегавшихся людей, делая это с ленцой, точно из баловства протягивая руку к лакомству после слишком обильного пира только потому, что оно есть.
Потом раздался призыв Беллека. И мы поднялись в голубое небо над Требизаром.
Синеву озера под нами окрасила краска огня, пожиравшего обломки воздушных судов, а зеленая трава потемнела, заваленная грудами искалеченных человеческих тел.
«Требизар? Совет? Алланин?»
Голос его терялся в грохоте драконьих крыльев и ликующих криках самцов, и я слышал слова Беллека только через посылы Дебуры, этим же путем я отправил ответ:
«Да! Чем скорее мы покончим с ними, тем лучше».
Согласие Рвиан пришло немедленно, остальные ответили с задержкой и не столь уверенно. От Урта — сердечная мольба повременить или хотя бы избегнуть мясорубки.
А от Тездала… Я не был уверен. Скорбь? Неприятие? Отвращение, направленное внутрь? Я не слишком-то задумывался, поглощенный ликованием и удовольствием от охоты. Я желал, чтобы она продолжалась, и лучше, чтобы добыча оказалась более достойной охотника. Посыл Дебуры понес мысль, которую я по привычке выкрикнул громко в голос:
— Только Алланин и ее сторонники. Пусть остальные не пострадают.
«Это, — возразил мне Беллек, — будет нелегкой задачей. Самцы разгорячены кровью, теперь их не просто будет убедить».
Я ответил:
«Постарайтесь».
Следующий мой посыл был обращен непосредственно к Урту:
«Лучше покончить со всем этим сразу, пока Алланин не сбежала. Можешь не принимать участия, если не хочешь».
Ответ, принесенный мне от Урта через Катанрию, оказался каким-то калейдоскопом ужасных переживаний, подобных тем, которые пришли ко мне от Тездала. В голове моей раздался голос старого товарища-Измененного:
«Нет, если уж делать это, то я должен тоже участвовать. Алланин — мое дело, чтобы потом никто не сказал, что это была месть Истинных».
Доблестный Урт! В словах его была не только храбрость, но и здравый смысл, но я не мог не почувствовать боли, скрытой в словах друга.
«Да будет так», — услышал я Беллека, и без дальнейших проволочек мы помчались над озером к зданию Совета.