Алланин отбросила со лба прядь рыжих волос.
— Вот ты и обрел свое подлинное призвание, Урт. Стал ручной болонкой этих Истинных! Думаешь победить? Думаешь, что твои драконы заставят Измененных забыть страдания и унижения, принесенные им Истинными? Сумеют заставить Анов простить то, что сделали с их предками Дары, отнявшие у них отчизну?
Алланин оскалилась и вновь послала в нас сгусток оккультной энергии, который Рвиан с легкостью отразила.
На сей раз Рвиан использовала другой прием, она как будто бы сковала Алланин магическими цепями, нейтрализовав ее колдовские чары. «Кошку» затрясло, на лице ее появилось растерянное выражение. Затем, выхватив из складок своего платья кинжал, Алланин стремительно, как и подобает кошке, прыгнула на Рвиан.
Я выскочил вперед, но Тездал действовал быстрее: клинок его скользнул змеей в боковом ударе, и оружие Алланин, вращаясь, полетело в сторону. Кинжал ударился о стену и, со звоном упав на залитый кровью мраморный пол, остался лежать там, сверкая в лучах солнца, точно разбитая надежда.
Тездал остановил свой взлетевший для удара клинок и, обернувшись к Урту, произнес, повторяя собственные слова Измененного:
— Чтобы потом никто не сказал, что это была месть Истинных?
Урт — наверное, самый мягкосердечный из нас — закрыл глаза и кивнул. Думаю, что ему все это было не по душе. И все же Измененный вынул свой меч (я и не заметил, что все это время оружие Урта находилось в ножнах) и занес его над головой.
— Мне бы не хотелось, чтобы так все кончилось.
— Предатель! Прихвостень Истинных! — зашипела Алланин.
Урт никогда не учился владеть мечом. И удар его не снес голову Алланин, а лишь оставил страшную глубокую рану в том месте, где изящные плечи «кошки» соединялись в длинную стройную шею.
Алланин с криком упала на пол. Кровь хлынула из раны, фонтаном обрызгивая нас. Урт снова взмахнул своим оружием, и колдунья умолкла.
Я повернулся, услышав, как кто-то негромко ударяет в ладоши, и увидел Беллека.
— Совета больше не существует. Тех, кто не погиб в завалах, прибрали драконы. Думаю, что теперь не много останется Измененных, владеющих таким колдовством.
Урт спросил:
— А как город? Население в безопасности?
— Да. Некоторые разбежались, но драконы пока никого не тронули, — произнес Беллек и счел нужным подчеркнуть: — Пока.
Мы сели в седла и понеслись над озером, сея панику своим приближением. Улицы города наводнились перепуганными Измененными, которым не удалось спрятаться в домах. Несчастные сжимались, дрожа от страха под закрывавшими свет солнца, хлопавшими над их головами крыльями. Гордость, которую я испытывал, проносясь на крыльях моей Дебуры по широким улицам, граничила с отвращением. Ее крылья сносили на своем пути веранды, ее когти оставляли борозды на земле. Я ощущал себя богом, способным даровать жизнь или смерть, зная, что стоит мне только намекнуть своей подружке, как все вокруг меня превратится в прах.
Власть развращает. Она — кружащее голову варево, дурману которого трудно противостоять. Я испытал гордость за то, что мне это удалось, потому что искушение было велико, но я сумел устоять перед манящим убожеством Измененных и презрением, которое источала Дебура. Но я устоял и увидел Аила и некоторых храбрецов рядом с ним. Я думаю, что они бросились бы на нас, не окажись рядом Урта. У них на лицах было выражение людей, готовых принять смерть.
Наш бывший тюремщик узрел моего друга-Измененного на объятой страхом улице с драконом в поводу и с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью смотрел на него, пока Урт не окликнул его:
— Аил! Мне нужен хотя бы один нормальный человек.
Тут Аил, бросив меч, упал на колени, вопрошая Урта, что тому от него нужно.
Могучего «быка» охватил страх, Измененный дрожал, стараясь не поднимать глаза на драконов, тем временем Урт обратился к нему:
— Алланин мертва, и почти все колдуны тоже — больше не будет призывов к войне. Корабли Повелителей Небес уничтожены вместе с бредовыми фантазиями Алланин. Расскажи об этом народу, Аил. Скажи им, что мы открыли ворота в новый мир, скажи им, что они могут забыть о войне.
Произнеся эти слова, Урт показал на драконов, паривших вокруг, и на того, что был у него за спиной.
— Скажи людям, что никому не будет причинено вреда, если они не станут раздувать пожар войны. Скажи им, что любые попытки пересечь Сламмеркин будут пресечены подобным образом.
Точно подтверждая слова своего седока, Катанрия подняла голову, раскрыла пасть, обнажая свои страшные клыки, и испустила страшный вой. Все стоявшие поблизости бросились врассыпную, но Аил, несмотря на то, что все его тело охватывала крупная дрожь, оставался.