— Вот, возьми-ка это да береги хорошенько, — посоветовал он. — Когда прибудешь в Дюрбрехт, отдай это человеку, который придет встречать тебя.
Я склонил голову, принимая знак и пряча его под рубашку.
— Ну вот, теперь все в порядке, — сказал Бардан. — Да пребудет с тобой Господь, Давиот. И пусть он сделает тебя самым знаменитым Летописцем, которого знал Дарбек.
Я благодарно улыбнулся, кивнул и поднялся, понимая, что могу идти.
Рекин и Андирта я нашел там же, где и оставил, поглощенными игрой в келль. Я наблюдал за доской с плохо скрываемым нетерпением, пока не сообщили о том, что прибыл корабль. Андирт заметил, что я вскочил на ноги.
— Им еще надо разгрузиться, — сказал он мне, — и в любом случае хозяин не выйдет в море, не взяв тебя.
— Тем не менее, — сказала Рекин, и ее предложение показалось мне куда более заманчивым, — мы можем уже сейчас отправиться в порт. Познакомим Давиота с капитаном и, если будет время, поднимем по кружке эля на прощание.
Мы вышли из зала, причем я едва сдерживался, чтобы не побежать, когда мы спускались через предместья вниз по улице в порт — навстречу моему будущему.
Раньше мне случалось видеть галеры только на расстоянии, с берега или из лодки моего отца. Они скользили по волнам легко и уверенно. Я впервые оказался рядом со столь большим судном и с присущим моему возрасту жадным любопытством принялся разглядывать его очертания. Рекин обратила мое внимание на острый нос галеры и сказала, что она называется «Морской Конь».
Я уже готов был прыгнуть на палубу, но мои друзья удержали меня, давая понять, что еще не время. Измененные, выстроившись вереницей, разгружали корзины, кипы и мешки, передавая их из рук в руки с такой же легкостью, как дети перекидывают друг другу мячик. За работавшими наблюдал человек, в котором я сразу определил хозяина. Я спросил у Рекин, как его зовут, и она ответила мне, что его имя Керим, Я готов был стоять до тех пор, пока не кончится разгрузка и погрузка товаров, но Андирт заявил, что умирает от жажды, и мы направились в пропахшую пивом и рыбой таверну. Собравшихся в зале людей нетрудно было определить как моряков и прочий портовый народец. Одну сторону занимала группа Измененных. Мы сели за стол недалеко от выхода, и Андирт заказал всем пиво и рыбу. Через открытую дверь мне было видно галеру, так что я мог есть и пить, одновременно наслаждаясь ее видом.
Я было сорвался со своего места, увидев, что цепочка Измененных распалась и грузчики нестройной толпой направились к таверне. Рекин положила руку мне на плечо:
— Не все дела еще закончены, и капитан, наверное, тоже голоден. Он не уйдет без тебя.
Я сел. Прошла целая вечность, прежде чем Керим вернулся, хотя солнце едва успело перевалить зенит, а прилив еще только начинался. Одним махом допив свой эль, я схватил узел с вещами, увидев на причале капитана, который достал из своей рубахи рожок и дунул в него, созывая команду. Измененные послушно направились к галере. Я видел, как Андирт шепнул что-то Рекин, но внимание мое было поглощено «Морским Конем» и его капитаном. Опережая своих спутников, я вышел из таверны, едва удерживаясь от искушения побежать.
Команда взошла на борт, и Керим повернулся к нам, поднимая руку в знак приветствия. На фоне своих великанов-матросов он выглядел маленьким, но среди Истинных мог считаться человеком среднего роста. Он был еще не стар, моложе моего отца, как я подумал. Волосы его и борода выгорели и побелели от соли.
— Приветствую вас, — произнес он на удивление низким голосом. — Это мой пассажир?
Прищуренными от привычки вглядываться в залитые солнцем морские просторы глазами он бесстрастно разглядывал мою персону. Я почувствовал, что он как бы оценивает меня и ждет чего-то.
— Да, — сказал я, — меня зовут Давиот.
Керим безразлично кивнул и сказал:
— Тогда поднимайся на борт, парень. Я не собираюсь пропускать прилив.
Его манера выражаться мне не понравилась, но здесь он был хозяином. Я обернулся к моим спутникам, внезапно чувствуя острое нежелание расставаться с ними. Рекин улыбнулась и взяла мою руку:
— Прощай, Давиот. Бог да будет с тобой, и пусть пути твои однажды приведут тебя сюда.
Меня немного ошарашила резкость такого напутствия, но в глазах жрицы я видел лишь нежность и понимал, что она всего лишь хочет сократить грустные минуты прощания. Я сказал:
— Прощайте же и вы, Рекин и Андирт. Вам обоим я останусь благодарен навек.
Сотник осклабился и сжал рукой мое запястье, как принято среди воинов.