Бритон крикнул им, чтобы они остановились.
— Он с галеры, — сказал наместник и уставился на меня светло-голубыми глазами. — Что случилось, парень, куда ты так мчишься?
— Прошу простить меня, господин, — сказал я, поклонившись. — Мой приятель на судне болен, я должен во что бы то ни стало разыскать травника.
— Матроса укачало в море? — Этот вопрос задал светловолосый юноша. — Ну и кораблик же мне попался!
Насколько можно было судить, передо мной был Клетон.
— Дело не в матросе, — ответил я (раздумывая, не следует ли добавить: «Мой господин», но в конце концов решил, что не стоит, так как оба мы в скором времени станем соучениками). — Больного зовут Пирдон, и он, так же как и я, направляется в Дюрбрехт на учебу.
— А, мой будущий собрат по школе Мнемоников. — Глаза у Клетона были такими же блекло-голубыми, как и у отца, отчего его взгляд казался отстраненным и холодным. Но ощущение это исчезло, едва юноша улыбнулся. — Нужно немедленно найти самое лучшее лекарство. Матин, поспеши назад в замок, и пусть Наэрн приготовит то, что нужно. А ты, пожалуйста, принеси лекарство на корабль.
Солдат развернул коня и помчался в направлении, противоположном следованию процессии. Юноша повернул ко мне свое лицо и сказал:
— Итак…
Он нахмурился, ожидая, что я представлюсь.
— Давиот, — сказал я.
— Итак, Давиот, не представишь ли ты меня нашему капитану? Меня, между прочим, зовут Клетоном.
Он спешился, и мы пожали друг другу руки. Так бок о бок мы пешком добрались до «Морского Коня», возле сходен которого стоял заметно нервничавший Керим. Но ни Клетон, ни его отец, который, остановив коня, спешился, отвечая приветствием на поклон капитана, и не думали спешить.
Бритон, махнув рукой, произнес:
— Мы послали человека, чтобы он принес лекарство для вашего заболевшего пассажира, капитан, так что придется вам немного подождать.
Керим кивнул и с раздражением стрельнул в меня глазами. Однако этот взгляд корабельщика не укрылся от внимания Клетона, который спокойно проговорил:
— Вы ведь не повезете больного в Дюрбрехт, правда, капитан?
Керим покраснел и закивал головой, изображая тем самым полное согласие со словами вопрошавшего. Мне нравилось видеть подобное замешательство капитана, и я подумал, что Клетон непременно завоюет мое расположение, если будет продолжать в таком же духе. Я отметил, что одежда на сыне наместника была куда богаче, чем моя, но поклажи при нем оказалось не больше, чем у меня. Я видел, что он отклонил предложение Керима воспользоваться услугами одного из матросов в качестве носильщика, заявив, что он такой же простой кандидат в Мнемоники, как Давиот и Пирдон.
Думаю, что он это сказал намеренно, чтобы поставить на место Керима, а заодно возвысить меня. Я улыбнулся и увидел, как Клетон, подмигнув мне, в ответ растянул свой рот в широкой улыбке.
Мы ждали. Бритон завязал разговор с Керимом, а Клетон допрашивал меня не менее старательно, чем я днем раньше допытывал Пирдона. Говорить с сыном наместника было одно удовольствие, я совершенно забыл о разделявшем нас барьере, состоявшем, по сути дела, только в разнице обстоятельств нашего рождения.
Наконец вернулся Матин с лекарством и с инструкцией, которой снабдил его травник. Бритон настоял вежливым, но не допускавшим возражений тоном, чтобы Керим еще повременил с отправлением, давая возможность Пирдону отведать омерзительно пахнущего отвара, и торопыге-капитану пришлось запрятать свое нетерпение куда подальше, пока мы с Клетоном приводили в чувство нашего бедолагу-товарища. Сам Клетон вслух рассуждал о том, что как бы ему самому не пришлось глотать эту дрянь, прежде чем мы окажемся у цели нашего путешествия. Как потом оказалось, он был прекрасным моряком и чувствовал себя на судне как дома, так что я понял: он нарочно притворялся, чтобы облегчить страдания Пирдона. Сын наместника нравился мне все больше.
Через какое-то время Пирдон сказал, что ему стало лучше. И действительно, его лицо порозовело, и он даже решился сделать несколько глотков эля. Тогда Клетон попрощался с отцом, и Кериму наконец позволено было тронуться в путь.
Мы, трое юношей, стояли вместе на носовой палубе, наблюдая, как растворяется вдалеке Мадбри. Впереди лежал Дюрбрехт и наше будущее, которого никто из нас, а в особенности я, не мог предвидеть.