Глава 5
Не скрою, в компании Клетона и Пирдона, который, придя в себя, оказался веселым и добросердечным, хотя и немного робким парнем, путешествовать было приятно. Пирдон совершенно очевидно благоговел перед сыном мадбрийского наместника, несмотря на то что Клетон приложил все силы, чтобы убедить нас, что все мы находимся в равном положении, и в его манере поведения не содержалось ни малейшего намека на свое превосходство. Тем не менее и Пирдон и Керим относились к нему особенно. Подозреваю, что это происходило оттого, что оба они — и капитан, и сын кожевенника — имели опыт общения с представителями аристократии, в то время как я встречался только с наместником Барданом и его родичами, которые отнеслись ко мне со всей теплотой. Поэтому-то я общался с Клетоном как со своим будущим соучеником, чего ему как раз и хотелось…
Я сидел на носу и вместе с Клетоном и Пирдоном бросал кости. Мы поднялись, когда Борс-Измененный издал громкое мычание, что вполне соответствовало его прототипу-животному. Я посмотрел туда, куда он указывал, слыша, как Керим ругается из-за выкрика своего матроса. Ветер, гнавший по небу облака, нес с собой и другие, гораздо более внушительные по размеру предметы — воздушные драккары Повелителей Небес.
Их было три, и они быстро двигались в нашем направлении, пролагая свой курс несколько севернее, так что должны были бы оказаться как раз над Треппанеком. Я никогда еще не видел, чтобы они шли так низко. Можно было различить руны, украшавшие громадные цилиндры, к которым крепились корзины. Эти знаки пылали и корчились, точно живые существа в огне. Даже небо над кораблями и то казалось искаженным от магических чар колдунов Хо-раби; оно кипело, переливаясь красным, точно Повелители Небес тянули за собой в кильватере пламя. С первого взгляда казалось, точно какие-то призрачные чудища танцуют вокруг кроваво-красных судов. Солнце было к западу от нас, но тень от воздушных драккаров шла впереди них и, накрыв нашу галеру, погрузила все вокруг в промозглый холод, сделав недвижимым и безжизненным сам воздух. Я задрожал, чувствуя ненависть к этой зловещей ауре. Я слышал, как рядом со мной Пирдон возносит молитвы к Господу, прося его защитить нас, а Клетон произносит строки из торжественных клятв. Я схватился за рукоять моего кинжала. Жест бесполезный, но дающий некоторое самоуспокоение.
Воздушные суда прошли настолько близко, что я даже различил белые пятна лиц, выглядывавших из черной подвесной корзины воинов. Тут я услышал, как Клетон произнес:
— Идут на Дюрбрехт.
В голосе сына мадбрийского наместника не было и тени обычной усмешки. Я же чувствовал себя так, будто что-то потустороннее, холодное проникло внутрь меня. Мне было страшно, но я знал, что это нечто большее, чем обычный страх, который в подобной ситуации был бы вполне естествен. Нет, здесь имело место нечто другое, словно тень, накрывшая галеру и само море, отняла у меня мою надежду, точно колдовство Повелителей Небес пронзило мою душу. Я был как будто парализован, ноги мои приросли к палубе. Ладонь примерзла к рукояти кинжала. Все, что я мог, — это смотреть открыв рот и дрожать. Даже если Хо-раби посыпались бы мне на голову, я бы так и стоял, ожидая, когда они придут и прирежут меня, и даже не пошевелился бы.
В следующую секунду все три корабля оказались прямо у нас над головами. Точно морозная зимняя ночь пала на нас. Я продолжал стоять неподвижно, зубы мои застучали во рту десятком маленьких барабанчиков. Тело начал колотить озноб. Мои глаза были прикованы какими-то сверхъестественными узами к проплывавшим кораблям. Все, что я мог, это следить за их движением, лишенный свободной воли. Суда Хо-раби заполнили все небо, и мне казалось, что я слышал завывания духов, посланных из Ан-фесганга на погибель Дарбека. Я до боли вытягивал шею, но не мог сдвинуть с места свое тело и не видел ничего, кроме судов Повелителей Небес. Клетон, Пирдон и весь «Морской Конь» исчезли, окутанные ирреальной тенью потустороннего мира. Единственное, что осталось на этом свете, это я и три громадных воздушных драккара. Никогда ранее не чувствовал я себя столь беспомощным и слабым, и никогда не охватывал меня более безотчетный, леденящий душу страх. Казалось, они навсегда зависли над головой. Но прошли, наверное, лишь какие-то секунды, потому что корабли двигались и двигались, быстро держа путь внутрь страны, вдоль Треппанека, на запад, туда, где лежал Дюрбрехт.
Еще в течение какого-то времени воздух вокруг продолжал оставаться замутненным и наполненным тошнотворным, вызывающим дурноту серным запахом. Наконец корабли скрылись из виду, и я почувствовал, что вновь обретаю способность двигаться. Я сплюнул за борт, во рту у меня был такой вкус, точно там кто-то нагадил. Я видел, что Пирдона снова затошнило. Клетон побледнел и стоял молча, проводя рукой по своим желтым волосам. Мы ошарашенно смотрели один на другого. На лице сына мадбрийского наместника лежала печать нескрываемого ужаса, полагаю, что мое выглядело не лучше. И тут до меня дошло наконец то, что я смутно сознавал еще в то время, когда, недвижимый и охваченный страхом, стоял на палубе. Но тогда все это, казалось, не имело значения. До меня дошло, что движение «Морского Коня» не замедлилось.