Я повернул голову и посмотрел на сидевших за веслами Измененных, которые продолжали грести с прежним энтузиазмом, даже не потеряв ритма. Ужасающее колдовство Повелителей Небес не возымело на них никакого действия. Я увидел стоявшего у мачты Борса, лицо которого было обращено на запад, туда, где скрылись корабли, и мне показалось, что я вижу, как он улыбается. Я затряс головой и захлопал ресницами. Когда же я снова взглянул на Борса, тот выглядел совершенно обычно. Я подумал, что, наверное, ошибся, приняв за улыбку гримасу страха.
Я повернул голову к Клетону и сказал:
— А им, похоже, вовсе и не страшно.
Тот не понял меня поначалу, и мне пришлось пояснить:
— Команде, они продолжали грести. Магия Повелителей Небес, похоже, не действует на них.
— Может быть, и так, — согласился Клетон, голос которого прозвучал хрипло. — А может, у них сниженная чувствительность. — Он заставил себя рассмеяться. — Я полагаю, они счастливчики.
Я облизал губы и потер ладонью о ладонь, внезапно почувствовав, как струйки пота побежали у меня под рубашкой.
— И все же, — проговорил я, — мне это кажется странным.
— Они Измененные, — развел руками Клетон. — А ты Истинный.
— И тем не менее, когда мне случилось впервые видеть эти корабли в детстве, — я нахмурился, вспоминая тот день на берегу, когда я стоял рядом с отцом и смотрел, как мимо нас проплыл воздушный драккар, — все животные и птицы исчезли из Вайтфиша. Даже чаек не было в небе.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Клетон.
— Да не знаю, — ответил я, морща лоб. — Только вот… странно это.
— Странно, что Измененные не ощущают того, что естественно для представителей Истинного народа? — спросил он и засмеялся. — Давиот, они низкоорганизованные существа по сравнению с нами и в то же время уже и не животные, от которых произошли.
— И все же я знаю, — ответил я, — что даже животные чувствуют опасность. Эти же, похоже, или… не осознают, или… не боятся.
Плечи Клетона поднялись в полнейшем удивлении.
— Керим хорошо выдрессировал их, — сказал он. — Приказа сушить весла не было, вот они и рады были стараться.
— Ну, наверное.
В конце концов, Клетон — сын наместника, у него куда более обширный опыт общения с Измененными, чем у меня. Его мнение имело значение для меня, но оно не убеждало меня. Сам уж не знаю почему, но я чувствовал, что тут кроется нечто большее. Объяснить своей уверенности я не мог. Точнее, это даже нельзя было назвать уверенностью, скорее подозрением. Короче говоря, слов для определения моих эмоций я не нашел и кивнул в знак согласия с мнением Клетона. Кроме того, нам следовало думать совсем о другом, о чем нам и напомнил Пирдон.
Лицо его снова стало белым, он с отвращением вытер свой рот, из которого доносился неприятный запах (последствие дурноты, которую испытал наш товарищ), пристально посмотрел на запад и сказал мягким и полным страха голосом:
— Целых три корабля. Во имя Господне, целых три корабля! И они явно направились к Дюрбрехту.
— Думаю, что нашу школу они пощадят. — Я понял, что Клетон специально пошутил так, чтобы не дать Пирдону совсем упасть духом.
— Но это же не их время! — Пирдон был слишком потрясен, чтобы реагировать на шутки. — Последнее нашествие случилось тридцать лет назад. Не время сейчас им.
— Чуть более двадцати девяти, — уточнил Клетон, который стал серьезным. — Но все-таки, мне кажется, они не смогут причинить большого ущерба Дюрбрехту.
Пирдон оторвал свой взгляд от горизонта, за которым скрылись корабли, и посмотрел на нас.
— Почему ты так уверен? — спросил он с надеждой.
Его глаза, внимательно смотревшие на Клетона, требовали подтверждения. Я находил, что вполне разделяю чувства Пирдона, и решил, что должен услышать ответ сына мадбрийского наместника, который напомнил нам доверительным тоном: