Покидая столовую, мы с Клетоном обменялись взглядами, и я понял по его глазам, что в душе моего друга растет неповиновение.
Он, насупившись, молча шел вслед за Ардионом, пока тот не привел нас в огороженное стенами помещение, в котором находились пятнадцать других кандидатов и мужчина средних лет. Представив нас ему, начальник удалился. Мужчина сказал, посмотрев на нас:
— Я Мартус, ваш учитель на предстоящий год. Не расскажете ли мне о себе?
Каждый из нас по очереди коротко изложил учителю свою биографию, и он представил нас и остальных наших будущих соучеников друг другу. Я внимательно разглядывал их и Мартуса, который показался мне вполне приятным человеком с довольно обычной внешностью: среднего роста и сложения, с чисто выбритыми щеками и густой шапкой русых волос. Глаза Мартуса были немного прикрыты, так что казалось, будто он дремлет. Однако довольно скоро я понял, что впечатление это обманчиво. Учитель наш носил штаны и рубаху с ярко-красным поясом. Ученики сильно отличались друг от друга, впрочем, это и понятно: нас собрали здесь со всего Дарбека. Были здесь и рыбаки вроде меня, еще один сын ремесленника, два отпрыска кузнецов, несколько купеческих детей, родители еще троих содержали таверны; единственным сыном дворянина оказался Клетон. Мнемоников женского пола не бывает, как объяснил нам Мартус. Кочевая жизнь не подходит для представителей пола, который принято считать слабым.
Первый день промчался незаметно, и уже очень скоро гонг собрал нас к вечерней трапезе. Помещение столовой наполнилось учащимися разного возраста. Вокруг стоял гул голосов. Как раз когда я оценивал богатство нашего стола, сын кузнеца, здоровенный угловатый парень по имени Рэд, родом с западного побережья, уставившись на Клетона своими маленькими глазками, спросил:
— Ну, ты сынок наместника, не так ли?
Клетон кивнул, дружелюбно улыбнулся и ответил:
— Совершенно верно, мой отец — Бритон Мадбрийский.
Рэд фыркнул так, точно был одним из коней, которых ему довелось подковывать, помогая своему отцу. Можно было с уверенностью сказать, что такая работа как раз по нему или, если можно так выразиться, он по этой работе. Я тоже был отнюдь не хиляком: гребля и вытягивание сетей с уловом изрядно способствовали укреплению моей мускулатуры, но о том, чтобы равняться с Рэдом, мне не стоило и мечтать. Парень был просто громадой мускулов, этаким громилой с бычьим затылком. В жизни мне не доводилось видеть ничего подобного, если не считать, конечно, Измененных на корабле Керима. Какое-то время Рэд испытующе разглядывал моего товарища, а затем заключил:
— Ты, надо думать, полагаешь, что ты лучше всех нас.
Сказав это, парень обвел всех присутствовавших своей рукой-оковалком, а Клетон, все еще продолжавший улыбаться, ответил:
— Да нет, почему, собственно?
Рэд выдержал некоторую паузу и, насупившись, произнес:
— Ты же сын наместника.
Он был, по-видимому, совершенно уверен, что нашел вполне исчерпывающее и естественное объяснение своему умозаключению.
Клетон в ответ кивнул головой и сказал:
— Здесь мы все учащиеся, а значит, равны.
— Я сильнее, — настаивал Рэд.
— Я вижу, — согласился Клетон.
Голос Клетона снова зазвучал с прежней задушевностью, но взгляд моего товарища не сулил ничего хорошего.
Глаза Рэда стали похожими на щелочки: нет, перед нами был уже не бык, а припертый к стенке и изготовившийся к нападению кабан.
— Увидимся после ужина, — сказал он.
— Как тебе будет угодно, — бросил в ответ Клетон.
После того, как с едой было покончено, мы вышли на улицу и ждали, когда разойдутся преподаватели. Как всегда бывает в подобных случаях, новость быстро распространилась среди учеников, и во дворе собралась довольно внушительная толпа в предвкушении веселого зрелища. Рэд заявил, что та самая выгородка, где проходило наше первое знакомство с Мартусом и остальными ребятами, вполне подходящее место. Так что мы все и направились туда, по возможности стараясь соблюдать конспирацию и наивно полагая, что наша компания жаждущих крови молодых людей останется никем не замеченной. Зрители расположились вдоль стены, а мы с Клетоном встали в середине образовавшегося круга лицом к лицу с Рэдом и его прихлебателями. Ночь выдалась звездная, к тому же свет из окон школы, а также с улиц Дюрбрехта позволял нам достаточно хорошо видеть друг друга. Лицо Рэда расплывалось в улыбке.