Меня одолевали довольно разрозненные мысли, которые я никак не мог привести в порядок.
— А когда должно произойти следующее нашествие? — спросил я.
— Ну, если ориентироваться по тому, как это было раньше, — ответил Мартус, — ждать их надо как раз через двадцать лет.
— А мы сумеем встретить их как надо? — спросил я.
Мне ответил Клетон.
— Замки готовы, — произнес он, а Мартус добавил:
— И Великий Властелин, и полководцы, и наместники Дарбека поклялись, что сумеют защитить страну. Для этого и существует военное братство, солдаты которого находятся в постоянной боевой готовности, чтобы Повелители Небес не смогли застать нас врасплох.
Я вспомнил то, что рассказывал мне Андирт, и добавил:
— Но одних лишь солдат мало. — Как бы извиняясь, улыбнулся моим товарищам и продолжил: — Не понимаю, как мы сможем дать достойный отпор врагам, если не нарастим мощь Стражей?
— Это уже сделано, — сказал Мартус. — Уже сейчас сильнейшие из молодых колдунов отправляются на острова, чтобы умножить силу Стражей.
Я нахмурился и произнес:
— И все же… Три корабля добрались сюда…
Мартус улыбнулся с некоторой долей злорадства, кивнул и сказал:
— Им удалось пройти сквозь Стражей, так? Но усиление обороноспособности наших восточных форпостов продолжается, и скоро, я уверен, они станут неприступными настолько, чтобы не пропустить ни одного вражеского корабля.
Тот год можно вполне назвать мирным для нас. Мы слышали о сожженных над водами Фенда кораблях, а дважды даже видели, как драккары Анов взрывались на расстоянии не более лиги от Дюрбрехта. Только однажды случился действительно настоящий переполох, когда один из вражеских кораблей сумел приземлиться к востоку от города и Тревиду пришлось послать свою дружину в полном вооружении, чтобы дать бой воинам Хо-раби. Всю ночь город не спал, и Клетон подбил меня на приключение.
От Стражей пришло известие, передаваемое через жрецов, живущих в городах вдоль береговой линии Треппанека, что одному из кораблей удалось прорваться. Нам сказали только, что полк вышел из города. Хотя нам и не объяснили толком, что к чему, все равно было понятно, что происходит что-то чрезвычайное. Улицы за стенами нашей школы наполнились взволнованными голосами жителей, звоном оружия и торопливым цокотом копыт. Дело было вечером, занятия закончились, и мы уже поужинали. Я с Клетоном уединился возле северной стены нашего школьного двора, где находились складские помещения. Там мой друг упорно продолжал обучать меня владению искусством самообороны без применения оружия. Естественно, что с началом сумерек, как только мы узнали о высадке и выступлении воеводы с дружиной, мы не могли говорить ни о чем, кроме этого, и любопытство просто-таки переполняло нас.
Дело было в разгаре лета, когда дни долги, а ночи светлы. Я помню висевшую в безоблачном небе прямо у нас над головами полную луну, которая светилась бледно-желтым светом. Наши занятия были прерваны неожиданно раздавшимися по ту сторону стены звуками. Мы немедленно перестали упражняться и принялись обсуждать причины того, что происходило снаружи, само собой разумеется, ставя себя на место Тревида. Потом мы прислушались.
Клетон бросил взгляд на стену, и в лунном сиянии я мог явственно разглядеть, как улыбка заиграла у него на губах. Он повернул ко мне свое лицо, на котором я прочитал нечто вроде вызова.
— Мы можем забраться на стену, — сказал сын наместника.
Если бы я не знал слишком хорошо своего приятеля, то подумал бы, что он просто хочет посмотреть сверху на происходящее. Но я хорошо знал его, поэтому сказал:
— Нам же нельзя. Или ты хочешь оставшуюся часть года посвятить выгребанию дерьма из конюшен?
Клетон ответил мне улыбкой и, подойдя к стене, стал под нею. Помолчав какое-то время, произнес:
— Отец никогда так не запускает стены нашего замка: смотри, сколько здесь выщербинок.
Словно в подтверждение своих слов, он нашел одно углубление, затем другое и скоро уже висел у меня над головой точно муха.
— Можно спокойно подняться наверх и посмотреть, что там происходит. Ничего больше.
Я знал его, но он тоже знал меня, причем настолько хорошо, что вряд ли сомневался, что я последую за ним. Он начал подниматься дальше.