Его все это злило. Мой друг не видел в моей бесполезной затее ничего, кроме ненужных осложнений и угрозы делу моей жизни.
— Боже мой, — восклицал иногда мой друг, которого раздирали на части противоречивые чувства: огорчение, раздражение и удивление. — Ты только один раз видел ее, как ты можешь думать, что влюблен в нее?
Ответ мой всегда был прост:
— Не могу объяснить тебе, как и почему, не могу ничего сделать с этим, но я знаю, что люблю ее.
— Послушай меня внимательно, Давиот, — просил меня Клетон. — Скоро ты станешь Сказителем, а она — жрицей-ведуньей. Пути ваши разойдутся, весьма возможно, что вы даже и не встретитесь больше. Забудь о ней!
— Пусть так, пусть у меня нет надежды, но я ничего не могу с этим поделать, — слышал он в ответ.
Клетон тяжело вздыхал, даже стонал от бессилия что-либо сделать и, сжимая кулаки, делал вид, что хочет ударить меня.
— Боже, наставь этого безумного на путь истинный, — бормотал мой друг. — Ты не ведаешь, что творишь. Она приворожила тебя.
В ответ я лишь радостно восклицал:
— Да, это так.
Несмотря ни на какие возражения и споры, он ходил со мной в «Золотое Яблоко», где мы стали не менее популярны, чем в любом другом облюбованном нами питейном заведении.
Мне так ни разу и не удалось на протяжении всех оставшихся летних дней увидеть свою возлюбленную. Огонь, сжигавший меня, все разгорался, так что даже зачастившие осенние дожди не могли погасить его. И когда зима уже готова была укрыть землю своим холодным белым покрывалом, я все еще продолжал цепляться за свою надежду.
Наконец в празднование дня Махана, когда обжигающе холодный ветер принес из северных земель первые снежинки, мы увиделись вновь. Мы с Клетоном сидели неподалеку от очага, повесив наши плащи на спинки кресел, и потягивали эль из высоких кружек. Уже стемнело, скоро пора было возвращаться в школу. Я предавался невеселым мыслям о том, что еще один день не принес мне удачи. И тут она вошла в таверну. Казалось, что само солнце спустилось на землю. Компанию Рвиан составляли ее соученики, среди которых были как парни, так и девушки, но я видел только ее. На моей возлюбленной был темно-коричневый шерстяной плащ с капюшоном, который она откинула, входя в помещение. Волосы девушки были собраны в высокую прическу, отчего шея выглядела еще более тонкой и изящной. Я подумал, что будет, если я прикоснусь губами к этой дурманящей плоти. Я поднялся и окликнул Рвиан по имени. Спутники ее, а среди них не было слепых, посмотрели на меня. Она тоже обратила ко мне свое лицо и улыбнулась. И хотя Рвиан произнесла мое имя очень тихо, оно прозвучало для меня громче трубного гласа. Я встал со своего места и, подойдя к девушке, взял ее руки в свои.
— Как долго мы не виделись, — сказал я.
Она вспыхнула и кивнула в ответ. Я подумал, что она почему-то выглядит удивленной, даже смущенной. Думала ли она, что я не стану ждать ее? Стоявшая рядом с Рвиан светловолосая девушка улыбнулась и спросила:
— Так это и есть тот Мнемоник?
— Это Чиара, Давиот, — произнесла Рвиан.
Я пробормотал какие-то подобающие в таких случаях приветствия, не сводя своих глаз с лица моей возлюбленной. Я был точно прикован к ней, как корабль доброй цепью к причалу.
— Присядешь со мной? — спросил я.
Она кивнула в ответ и, извинившись перед своими спутниками, пригласила свою подругу последовать моему приглашению. Поначалу я было огорчился, но, вспомнив о Клетоне, переменил мнение и даже обрадовался, что за столом нас будет четверо. Мы заняли наши места возле очага, и я попросил подать нам подогретого эля.
Сколько раз представлял я себе эту ситуацию. Сколько речей приготовил, мечтая о том моменте, когда окажусь с ней рядом. Все мысли разом вылетели у меня из головы, едва я увидел лицо своей возлюбленной, и пока она представляла свою подругу Клетону, я молча упивался красотой Рвиан. Как это всегда бывает в подобных случаях, разговор наш охватывал в основном простые бытовые темы. Как у нас учеба? А как у них? Что нового слышно про Стражей? Разделяют ли в их школе официальную точку зрения на тот счет, что Повелители Небес полностью разгромлены? Очень скоро наша встреча закончилась, Рвиан засобиралась, и единственной наградой мне стало обещание нового свиданья.