Той зимой мне удалось увидеть свою возлюбленную лишь только один раз. Эта наша встреча протекала примерно при таких же обстоятельствах, правда, на сей раз стараниями Клетона и Чиары нам удалось на какое-то время уединиться в уголке, где я и сказал Рвиан, что люблю ее.
Она стала серьезной и спросила:
— Но как же так может быть? Ты едва знаешь меня.
— И все-таки, — сказал я, обеими ладонями обхватывая ее руку, — я люблю тебя.
Я страшно испугался, что она отдернет свою руку, посмеется надо мной или назовет меня дураком, но ничего подобного она не сделала. Рвиан смотрела на меня своим невидящим взглядом, надув губки, точно раздумывая, следует ли ей сказать что-то, или просто подыскивая нужные слова.
В том, как среагировала Рвиан на мои слова, я увидел надежду и, собрав все свое мужество, прошептал:
— Я люблю тебя, Рвиан. Люблю с того самого момента, как впервые увидел тебя. Неужели ты скажешь, что не испытываешь ко мне никаких чувств?
Позже в моей жизни мне довелось совершить много поступков, которые некоторые люди сочли бы храбрыми, но тот представляется мне самым мужественным из всех. Сидя и с трепетом ожидая ее слова или жеста, я чувствовал, что вся моя жизнь, все мое будущее точно зависло над пропастью. Мне казалось, что в таверне не раздавалось ни единого шороха, кроме звуков биения моего сердца, кровь словно перестала течь в моих жилах. Прошла вечность, но на деле, я думаю, пролетело всего несколько секунд, прежде чем она, низко опустив свое лицо, сказала тихим и мягким голосом:
— Нет, этого я сказать не могу.
— Ты любишь меня! — прошептал я, едва справляясь с желанием закричать. — Ты меня любишь!
— Давиот, — сказала она. — Этого я тоже не могу тебе сказать.
Как радостно порхавшая в небе пташка, сраженная стрелой охотника, рухнуло наземь мое истекающее кровью сердце.
Лица моего Рвиан видеть не могла, если не считать той возможности, которую предоставляло ей ее волшебное дарование, но возлюбленная моя слышала вырвавшийся из моей груди стон, ощущала трепетность моих пальцев, сжимавших ее руку.
— Но я же не сказала, что это не так… или что так не может быть. Но… Давиот, мы едва знакомы, ты ничего не знаешь обо мне, как и я о тебе. А потом, наши школы… что скажут наши педагоги?
В безнадежной ярости я воскликнул:
— Мне все равно, что они скажут. Я знаю только, что люблю тебя.
— Но почему ты так уверен в этом?
— Просто знаю. Не знаю почему, но я люблю, люблю тебя.
— Может быть, — улыбнулась Рвиан, и в моем раненом сердце затеплилась надежда. — Может быть, я тоже люблю тебя, но не могу сказать это с такой же уверенностью, пока не узнаю тебя лучше.
Благоразумный ответ. Я не знал, следовало ли мне полюбить ее еще больше за это или проклинать за осмотрительность. Я не привык легко уступать, поэтому, делая вид, что я полностью спокоен, чего, конечно, на самом деле не было, я сказал:
— И как же ты узнаешь меня лучше?
Я почувствовал, как ее пальцы сжали мою руку. Рвиан ответила:
— Это будет не просто, но если мы приложим к этому свой разум…
— И всю мою душу, — добавил я.
Все это оказалось далеко не таким легким делом, и если бы я в свое время не завоевал доверие Урта, то, вполне возможно, все наши планы просто провалились бы. Именно слуга предложил мне помочь обмениваться с моей любимой сообщениями, а если судьба улыбнется нам, то и посодействовать в устройстве тайных встреч.
Как и у нас, Мнемоников, в школе волшебников в качестве слуг использовались Измененные. Урт сам возложил на себя задачу войти в доверие и подружиться со служанкой Рвиан и Чиары, «собакой» по имени Лир. Что он и сделал (сообщив, между прочим, что та женщина была отнюдь не лишена привлекательности). Одним словом, Урт устроил все так, что Лир стала, как и он сам, посредником между мной и Рвиан. Таким образом, мы с моей возлюбленной могли заранее условиться о встрече, чтобы с пользой для себя употребить наше свободное время. Теперь наши свидания стали более частыми и благодаря нашим друзьям более уединенными.
Я наслаждался своей радостью, но трещина, возникшая в наших отношениях с Клетоном, все углублялась. Он помогал нам, потому что был моим другом, и верность его не вызывала сомнений, но в то же время я окончательно утратил удовольствие от встреч с Тейс и в течение всего нашего четвертого года в Дюрбрехте ни разу не составил ему компанию в посещении заведения Аллии. Я твердо решил хранить верность своей возлюбленной, чего Клетон, конечно, понять не мог. Кроме того, все свободное время я старался проводить с Рвиан, бросая моего товарища одного или в компании Чиары. Я знал, что мы с ним все больше и больше удаляемся друг от друга, но поделать ничего не мог. Ведь я был влюблен.