— Посмотрим, что ты скажешь, когда над головой у тебя повиснут колдуны Хо-раби.
— Думаю, тут ты будешь в безопасности, — продолжил я. — Подвал у нас надежный.
Говорил я все это не столько, чтобы успокоить Урта, сколько чтобы унять биение своего собственного сердца. Слугу, казалось, очень мало беспокоило все происходящее, и если бы я не трясся от страха, то, наверное, поинтересовался бы причиной его спокойствия. Урт сказал:
— Не лезьте в пекло, Давиот.
Клетон резко повернул голову и с удивлением посмотрел на слугу. Мой друг впервые слышал, как Измененный обращался ко мне просто по имени. Урт добавил:
— И вы, господин Клетон.
В ответ я улыбнулся и вполне искренне ответил:
— Не беспокойся, не будем.
Мы с Клетоном вышли в коридор, расталкивая локтями наших товарищей, спешивших, как и мы, стать под боевые знамена.
Из всех жителей Дюрбрехта, исключая, конечно, солдат, мы были самыми тренированными бойцами. Ополченцы, состоявшие преимущественно из облаченных в доспехи необученных горожан и отставных солдат, которыми командовал один из сотников Тревида, вряд ли были более боеспособным соединением, чем мы. На то, чтобы оснастить нас как положено, наверное, не хватило времени или кольчуг. Хотя оружия было в достатке: в ход пошли не только луки, мечи и секиры, но даже и обычные кухонные ножи. Командовал нами Керан, который разделил свое разношерстное войско на отряды, поставив во главе каждого из них одного из младших преподавателей. Числом мы не превышали полторы сотни, но были полны решимости исполнить свой долг. Я забыл о всех разговорах, в которых призывал вести переговоры и доказывал бесполезность войны. Керан выстроил нас всех во дворе. Я был дитя своего времени, и в жилах моих бежала кровь моих предков Даров (я искренне надеялся, что она останется в них и завтра), и эта кровь звала меня сейчас на бой. Пришли Повелители Небес! Они угрожают моей стране! Против столь веского аргумента мои философические измышления устоять не могли.
Керан взобрался на пьедестал статуи, чтобы иметь возможность смотреть на нас сверху. Он был облачен в черную кожу, блиставшую на солнце. Чем-то он мне напомнил Андирта. На поясе у инструктора висел длинный меч. С мрачным выражением на лице Керан обратился к нам с краткой речью.
— Повелители Небес приближаются, — сказал он громко, стараясь перекрыть своим голосом доносившийся с улиц шум. — Никогда еще со времени последнего Большого Нашествия их не было так много. Мы нужны Дюрбрехту. Мы должны сражаться за свой город и за всю нашу страну. Что мы ответим?
— Будем биться! — прокричали мы дружно.
Солнечные лучи заиграли на взметнувшихся к небу клинках, секирах и копьях. Нас охватывал патриотический порыв, ярость и возбуждение в нас росли. Керан разбил нас на отряды, и я попал под командование Мартуса, который вооружился секирой на длинной рукояти и даже достал неведомо откуда старый помятый шлем. На лице нашего первого учителя было воинственное выражение. Мы построились в колонну и двинулись к воротам.
Керан повел нас быстрым шагом в направлении южной стены. Улицы быстро пустели по мере того, как жители покидали их, ища убежища в своих домах или с оружием в руках отправляясь вслед за солдатами и ополчением. Все базары и магазины закрылись, работали только лавки травников да аптекарей, лекари также готовились к предстоящему авралу. Чего-чего, а работы у них вскоре будет много.
Мы добрались до стены и дислоцировались между двух баллист, заняв как раз все разделявшее их расстояние. Солнце стояло еще высоко, и лучи его нагревали камни стен. Голубое небо лишь местами покрывали перистые, похожие на гривы бегущих лошадей облака. В такой день жаворонкам и чайкам полагалось весело кричать в полях за крепостными стенами. Но их голосов не было слышно. Оттуда, из полей, вереницами тянулись искавшие защиты в городе сельские жители. Справа от меня протянулась синяя лента Треппанека, ни одного судна не увидел я на глади его вод. Я облизал губы и сплюнул на землю, потрогав пальцами выданный мне меч. Я думал о тех, тогда казавшихся мне далекими временах, когда я в порыве своей детской храбрости завидовал Андирту, полагая, что нет на свете лучшей судьбы, чем судьба воина. Он сказал мне тогда, что самое тяжелое — это ждать, когда появится неприятель. И он был абсолютно прав. Мне очень хотелось помочиться, но я не смел сделать этого, опасаясь насмешек. Я взглянул на Клетона, скалившего зубы так, точно у него в жизни нет никаких проблем. Позади него стоял побледневший Пирдон и, сузив глаза, вглядывался в пустынное небо.