Из опасения, как бы храбрость моя не сошла на нет до срока и ноги не понесли бы совсем в противоположную сторону, я бросился вперед. На шаг впереди бежал Мартус, рядом со мной Клетон, который вопил:
— За Мадбри! За Дарбек!
Не знаю, кричал ли я что-нибудь, если да, то это, наверное, более походило на стон.
Замешательство прошло, когда мы, учащиеся, пехотинцы и ополченцы, соединили свои силы в битве против наших врагов. У кого были луки, натянули и отпустили тетивы. Тут я увидел, что черная броня захватчиков не так уж неуязвима. Некоторые из Хо-раби упали. Лучше бы они кричали: это сделало бы их более похожими на живых людей, которых можно одолеть в открытом бою. Один из рыцарей закачался, когда в грудь его вонзились три стрелы. Еще две другие торчали из руки, сжимавшей меч. Копейщик воткнул свое оружие прямо под дых Хо-раби, а Мартус довершил дело, раскроив противнику череп. Я перескочил через убитого и внезапно оказался один на один с воином, чьи глаза пылали злобой сквозь щели в забрале. Я едва успел сделать нырок, как лезвие длинного меча противника, точно коса, не сумевшая пожать жатву смерти, просвистело у меня над головой. Мартус налетел на Хо-раби сбоку, размахивая своей секирой. Клетон парировал ответный удар Хо-раби, один из солдат рубанул по блистающему черному шлему. Тут я увидел, что латы на нашем противнике состояли из различных частей, прикрывавших бедра и пах и соединенных с кирасой кольцами из такого же черного металла. Именно в это место и направил я всю силу своего удара, всем корпусом бросившись вперед, в надежде, что Мартус и Клетон не дадут противнику сделать ответный выпад.
Странная и одновременно ужасная вещь, когда твой клинок, вонзаясь, уходит в человеческую плоть. Короткой вспышкой пронзило мой мозг воспоминание о том, как мне случалось потрошить рыбу. Я повернул свой меч, как учил Керан, и увидел, как гаснет жизнь в злобных глазах моего противника. Я вытащил свой клинок, а Мартус, размахнувшись, ударил мечом по шлему уже мертвого рыцаря. Где-то в глубине моего сознания возникла мысль, что сейчас первый раз в жизни я убил человека только лишь потому, что сам очень хотел жить.
Я оглянулся, вокруг царил самый настоящий хаос. Лучники прекратили стрельбу, опасаясь ненароком ранить кого-нибудь из своих. Рядом со мной четверо моих соучеников, вооруженных копьями, теснили безмолвного воина Хо-раби к обломкам разбитого корабля. То и дело кто-нибудь падал на землю, раненые кричали. Воздух переполнился отвратительными запахами крови, пота и мочи. Сжав обеими руками эфес меча, я ударил им по облаченной в черный панцирь спине. Мартус ткнул противника своим оружием в ногу, а Клетон вонзил свой клинок прямо в затылок вражескому воину.
— Мадбри! — завопил мой друг, нанесший смертельный удар противнику. Глаза у Клетона были холодны как лед, а губы растянулись в страшной улыбке.
В следующую секунду черная фигура бросилась сбоку на Мартуса.
— Берегись, Мартус! — закричал я.
Учитель повернулся и, вскинув секиру, рукоятью блокировал обрушившийся на него клинок. Кто-то ударил Хо-раби в спину копьем, силы удара оказалось недостаточно, чтобы пробить панцирь, но воин качнулся и на какое-то время потерял равновесие. Мартус поднял над головой секиру, но в этот момент другой жукоподобный воин рубанул его мечом по животу. Лицо учителя побледнело, рука разжалась, роняя оружие. Он согнулся, хватаясь за живот, словно от внезапно поразившей его кишечной спазмы. Первый Хо-раби ткнул Мартуса мечом под ребра. Стараясь помочь учителю, я ударил противника мечом по голове. Клетон ткнул рыцаря в ногу. Леон, чей первый удар не достиг желаемой цели, вонзил свое копье между лопаток Хо-раби.
Мы оказались в самой гуще сражения, и какое-то время я только уворачивался и отражал удары, стоя плечом к плечу с Клетоном. Леон куда-то подевался. Я бросил короткий взгляд на Мартуса, тот лежал на боку, тело его покрывали ужасные раны, и кровь, струясь изо рта, заливала бороду.