Я и не знал, что столь мрачно выгляжу. Впрочем, ни эля, ни дружеской компании мне не хотелось, как не хотелось и оставаться в совершенном одиночестве. Но пойти в город я права не имел.
Я ответил:
— Не могу, мне приказано оставаться здесь.
В тот момент школа казалась для меня тюрьмой.
Клетон оскалил зубы:
— Даже с твоей ногой не так уж трудно взобраться на стену.
Это звучало как искушение. Я пребывал в смятении, разрываемый желанием побыть одному и разделить компанию моего мужественного приятеля. Почти уже согласился, но тут подумал о цене, которую мне придется заплатить за свое непослушание. Сомнений в том, что на сей раз меня выгонят, у меня не существовало.
Я покачал головой и сказал:
— Нет, боюсь, что нет.
— Боже мой, — сказал он в ответ. — Ты столько времени никуда не выходил, а визит к «Всаднику», несомненно, развеет твои печали. А еще лучше завернуть к Аллии. Тейс интересуется тобой, знаешь ли.
— У меня нет никакого желания видеть Тейс. Не стану я рисковать своим будущим. Мало мне того, что со мной уже случилось, а?
Клетон вскинул руку в театральном жесте.
— Прости меня, — произнес мой друг. — Я совершенно не подумал об этом.
Я буркнул в ответ что-то неопределенное. Я знал, что он всего лишь ищет способ развеселить меня, и почувствовал себя виноватым за то, что злюсь. Однако ощущение это лишь только подливало масла в огонь. Остаток времени мы провели в полной тишине, оба, к огромному удивлению нашего учителя, погруженные в свои занятия.
Дома я успокоил Урта:
— Я ничего не сказал им. Ничего, кроме того, что им и так было известно. О тебе и Лир я вообще не упоминал.
— Надзиратель и со мной много говорил, — Урт задумчиво кивнул. — Вы это знаете; я надеюсь, что не сказал, чего не следовало.
— Конечно, конечно. — Я положил руку на его жесткое и мускулистое плечо: — Лучшего друга у меня нет.
Урт смутился, бросив украдкой взгляд на Клетона, и я, увидев, что мой друг нахмурился, убрал руку и поправился:
— Нельзя иметь друзей лучших, чем вы…
Выражение лица Урта стало торжественным.
Клетон, совершенно очевидно, был поражен тем, что я уравнял его со слугой, но не показал виду, спрятав свое нахмуренное лицо за выбранной наконец рубашкой.
Мы принимаем наше тело как должное, но когда выходит из строя один из его членов, становится подчас трудновато обходиться без него. Урт пришел на помощь Клетону, и, когда голова моего приятеля высунулась из воротничка, лицо сына мадбрийского наместника выглядело еще более мрачным, но уже по другой причине.
— Они скоро и меня призовут на свой суд, — мрачно заметил он.
— Может быть и нет, — сказал Урт и покачал головой. В глазах его при этом я уловил какое-то незнакомое мне выражение. — Вы все-таки сын наместника, господин Клетон, а это как-никак имеет вес. К тому же вы хороший ученик.
Клетон рассмеялся беззаботно, этот смех словно обдал меня ушатом холодной воды, и я так и не смог понять, что было в глазах и в голосе Урта.
Клетон все еще смеялся, а Урт завязывал шнурки на его рубашке.
— Давиот учится лучше, чем я, — заявил Клетон. — А мое происхождение ни для кого здесь не может иметь никакого значения.
— Вы так думаете? — спросил Урт.
Его хриплый голосок звучал ровно, но все-таки так открыто в присутствии Клетона раньше Урт не разговаривал. Мне его поведение показалось даже несколько легкомысленным, словно слуга чувствовал, что жребий уже брошен, и знал будущее, которое я никак не мог осмыслить. Я ждал, что он скажет дальше, внезапно почувствовав, что нервничаю.
— Сын ли наместника, сын ли рыбака, — Клетон вытянул руки, а Урт принялся застегивать его манжеты, — или даже воеводы, все равны в этой школе.
Что-то вспыхнуло на долю секунды в глазах Урта, и он произнес тихим, спокойным голосом:
— Кто-то более равен, кто-то менее.
— Чушь, — отмел это предположение Клетон.
Я сказал:
— Объясни-ка, друг мой.
Клетон открыл было рот, чтобы выполнить мою просьбу, но, осознав, что обращаюсь я не к нему, а к Урту, вновь помрачнел и промолчал. В чем была причина такой реакции: в том ли, что я открыто называл своим другом Измененного, или в том, что я советовался со слугой?
Урт тоже замолчал. Я подумал, что он просто не очень хочет говорить в присутствии Клетона, и, улыбнувшись ему, попросил продолжать:
— Разве подобает заговорщикам иметь друг от друга тайны? Говори, дружище.
Урт коротко улыбнулся, обнажив ряды белых острых зубов.