Тут я почувствовал, как кто-то ткнул меня в руку, и, повернувшись, увидел, что Барус показывает мне, что пора возвращаться. Я подчинился с большой неохотой.
Мы присоединились к остальным. Я увидел, что трирсбрийцы проверяют свои луки. Кристин собрала воинов и шепотом стала говорить им, что они должны будут делать.
— Мы дождемся заката, — сказала она. — Позволим им сесть ужинать возле костра, свет которого осветит их. Какие будут еще предложения?
— Лошади? — спросил Барус, но жрица отрицательно покачала своей беловолосой головой:
— Нет, склон сплошь покрыт острыми камнями, мы покалечим лошадей и поднимем лишний шум. Стрелы, а затем пешая атака — вот что надо.
Сотник кивнул в знак согласия. Я вставил:
— А как колдун?
Кристин ответила:
— Он мой.
Я спросил:
— А элементалы, духи воздуха? Как они?
Она нахмурилась и ответила:
— Что — «как они»?
Я услышал, как Барус тихонько хихикнул, словно бы радуясь тому, что я проявляю такое тупоумие. Я сделал вид, что не заметил его реакции, и, в свою очередь нахмурившись, спросил Кристин:
— Разве они не станут сражаться за Повелителей Небес?
Она улыбнулась, но весьма дружелюбно, и сказала:
— Нет, Хо-раби используют духов, но вреда от них нам нет. Если они окажутся рядом, не обращайте на них внимания, они безопасны.
— Я думал… — сказал я.
В тишине слышно было, как Барус пробормотал:
— Сказитель, который много думает, но мало знает, как вам?
Кристин одернула его:
— Барус!
В голосе ее прозвучала укоризна, и она встала так, что ее лицо оказалось совсем рядом с моим. Оба мы изрядно пропахли потом после столь долгой скачки, но от нее шея терпкий, но приятный запах. Дыхание, которое коснулось моего лица, когда она заговорила, было еще приятнее:
— Элементалы никому не подчиняются, кроме магических чар Повелителей Небес, которые заставляют духов воздуха выполнять нужную им работу с помощью колдовства, а не по желанию, и, когда колдун Хо-раби умрет, они станут свободными. Считай их лошадьми, впряженными в воздушный корабль.
Я кивнул, переваривая информацию. Мне пришло в голову, что взбесившиеся лошади могут оказаться весьма опасными, но Кристин говорила так уверенно, и я решил промолчать. Она улыбнулась, я ответил ей, думая о том, что она очень красива, не так, как моя Рвиан, а по-другому, как древние статуи, словно бы она была Данэ, сошедшая с небес, чтобы разок-другой поохотиться.
Барусу, от которого не укрылось, как мы обменялись взглядами, это, по всей видимости, совсем не понравилось, и он сказал очень сдержанным тоном:
— У него нет оружия, кроме кинжала.
Я оскалился, знаком показал, чтобы он подождал, и отправился ползком к лошадям.
Серая кобыла посмотрела на меня с раздражением. Я подошел поближе и пробормотал что-то успокоительное, страстно желая, чтобы она не заржала ненароком. Она замотала головой и стала стучать копытом, но ковер из сосновых игл заглушал этот звук, так что она, слава Богу, просто сотрясала воздух. Я погладил шею животного, думая о том, что есть все-таки преимущества у лошадей, специально обученных для ратного дела, и взял свой посох. Он был длиною в мой рост, толщиной примерно с мое запястье и сделан из гикори. Снизу и сверху на нем находились металлические заострения, а по всей длине также металлические кольца, символикой указывающие на мой род занятий. Если учесть, что я прошел специальную тренировку и умел пользоваться этим посохом как оружием, то его уже не следовало расценивать как простую палку. Я принес посох с собой и показал его Барусу.
Тот с сомнением посмотрел на мое оружие и пожал плечами. Кристин же кивнула головой и сказала:
— Сгодится, но будь, пожалуйста, осторожнее.
Я улыбнулся:
— Госпожа моя, это будет не первая в моей жизни схватка с Хо-раби.
Тут я испугался: вдруг она решит, что я хвастаюсь, и добавил:
— Ну, я думаю, что ваши лучники успеют перебить всех врагов и до рукопашной не дойдет.
— Хорошо. — И, посмотрев на небо, она добавила: — А сейчас будем ждать. Молодец, что известил нас.