— Барус…
Сотник пробормотал:
— Мои извинения, Сказитель.
С этими словами он решительно поднялся и, пнув мех с вином, направился куда-то в тень.
Кристин тоже встала и последовала за ним. Мне хотелось понять, что было между ними. Я не мог поверить в то, что они любовники, и о чем они говорили, тоже не слышал. Кто-то положил мне на плечо руку, я повернулся и, увидев протянутый мне винный мех, поблагодарил и сделал несколько больших глотков. Солдат, предложивший мне выпить, сказал:
— Барус — враг опасный, Сказитель. Почаще оглядывайся назад, пока будешь в замке.
Я кивнул и спросил:
— Почему он так невзлюбил меня?
Солдат стрельнул глазами в сторону Баруса и, убедившись, что тот стоит недостаточно близко, чтобы услышать, сказал:
— Он бы с радостью уложил в постель нашу ведунью. Если бы она позволила ему сделать это.
Солдат хихикнул и моргнул глазом.
— Но так как она держит его на коротком поводке, Барус порой звереет, особенно сейчас, когда видит, что она симпатизирует вам.
На исходе следующего дня мы прибыли в Трирсбри. Это был довольно густонаселенный город, раскинувшийся на краю плодородной долины на довольно большом расстоянии от побережья. Сам замок, возвышавшийся над жилищами горожан, находился ближе к северной стене города. Река, огибавшая укрепления, служила своеобразным рвом, и нам пришлось перебраться через нее по деревянному мостику, чтобы оказаться во дворе. Замок не был столь грандиозным, как башня Тирска в Арбрине, он выглядел под стать своему камбарскому собрату, но все равно легко можно было понять, что владения эти далеко не самые бедные.
Мы отвели наших лошадей в конюшни, и я отправился вместе с Кристин, чтобы познакомиться с Ирданом. Барус, точно какая-то злобная черная псина, тащился вслед за нами. С той ночной нашей стычки мы с сотником не разговаривали, и хотя он и не пытался как-то оскорбить меня, но все же неприязни своей не скрывал. Я не забывал доброго совета солдата почаще оглядываться.
Свечи, освещавшие коридор, уже изрядно оплавились, когда мы с Кристин вернулись на этаж, где находилось наше жилье. Жрица-ведунья, сменившая свой черный кожаный костюм на темно-синее платье, казалась изумительно женственной. Она собрала волосы в прическу, которую скрепляла усыпанная капельками рубинов заколка. Шея у колдуньи оказалась длинной и тонкой, во всем облике женщины не было и намека на ту воинственность, которую придавал ей ее боевой наряд. Мы дошли до двери и остановились.
Я сказал:
— Спокойной ночи, Кристин.
Она не ответила, только смотрела на меня, и в слабом свете ее глаза казались темной бездной. Девушка подняла руку и, коснувшись рукой затылка, вынула из прически заколку, позволяя волосам рассыпаться по своим плечам. Я молча смотрел, как отблески света играют на ее белокурых локонах. Кристин взяла меня за руку и повлекла меня в направлении своей комнаты. Я не возражал.
За дверью находилась прихожая, освещенная одним-единственным фонарем, через нее колдунья и провела меня в свою спальню, где было темно, если не считать тусклого света луны, проникавшего через окно и падавшего на широкую кровать. Женщина закрыла за нами дверь и посмотрела мне прямо в лицо.
Я сказал:
— Кристин…
Ну как, по-вашему, я мог закончить начатую фразу, когда Кристин, протянув руку, обвила ею мою шею и поцеловала меня. Самое ее присутствие рядом было чудом. Столько уже прошло времени, когда я последний раз был в постели с женщиной!
Она сказала мне, что я назвал ее Рвиан. Я извинился, а она сказала, что это все равно, но я думал иначе и в следующие ночи называл ее только Кристин.
— Не будет ли у тебя неприятностей? — спросил я.
Она лежала на моей руке, положив голову мне на грудь, — золотистый поток ее волос струился, когда она отвечала мне.
— Я свободна, у меня здесь в замке любовника нет, — произнесла девушка, согревая мою кожу теплотой своего дыхания. — В Дюрбрехте — другое дело, а здесь — нет.
— По-моему, в твою постель метит Барус, — сказал я.
Она фыркнула, рассмеялась и, поднявшись на локтях, придавила меня всем весом своего тела, так что когда она заговорила, я чувствовал колебания у себя внутри.
— Не всегда удается попасть в цель, а? — Она соблазнительно улыбнулась. — Бедняге Барусу, во всяком случае, это не удастся. А вот тебе… — Она засмеялась опять, но на сей раз уже нежно. — Тебе удалось, Давиот…
Позднее, когда первый едва видный лучик зари осветил небосклон, Кристин сказала:
— Думается, что Барус больше не посмеет придираться к тебе. Во всяком случае, на территории замка. Но все же, наверное, на всякий случай тебе стоит держаться поблизости от меня.