Дженни попыталась вспомнить, кто тогда стоял у стены из грубо обработанного камня, ожидая, когда Бурмаль позволит бородатому коротышке уломать себя… но вместо четких образов перед мысленным взглядом вставали бледные тени. Она следила за ужимками Папаши и совсем не запомнила чужих.
— Тогда вас проследили до Тысячи Столбов, понаблюдали за Эриком, — вернулся к своей реконструкции событий Морко, — а потом Повелитель Огня удалился до конца представления, чтобы собрать головорезов… здесь не вяжется только одно.
— Что? — встрепенулся префект. — Мне кажется, ты изложил верно.
— Вот что. Кто заметил медальон в ломбарде? Неужели Повелитель Огня терпеливо подпирал стену и ждал своей очереди поговорить с гномом? Да и вообще, стал бы такой важный господин ходить по второсортным ломбардам, тем более — без многочисленной свиты. Я такого не припомню, чтобы лорд шатался по городу в одиночку.
— Это верно, — признал Квестин.
Дженни не смела вставить и слова, она только слушала, пытаясь не потерять нить повествования.
— Так вот, — гнул свое Морко, — этот некто, увидевший серебряную звезду, конечно, приближенный лорда. Ему было нужно время, чтобы подняться на Вулкан, доложить хозяину, а тому — нужно время, чтобы переодеться, закутаться в плащ и отправиться на Тысячу Столбов, причем последний отрезок пути проделать пешком. Карету, остановившуюся вблизи Тысячи Столбов, непременно бы заметили. Время, господин префект, время! Либо этот некто, приближенный лорда, некстати оказавшийся в ломбарде, умеет носиться с бешеной скоростью и не привлекая при этом внимания… либо он не следил за Бурмалем от «Дрейкензера и компаньонов» до Тысячи Столбов, а узнал другим путем, где искать владельцев медальона со звездой.
— Ну, положим, приезжие труппы обычно выступают на площади Тысячи Столбов, — заметил префект.
— Мы не кричали на всех углах, что мы актеры, — тихо заметила Дженни. — Конечно, мой наряд был необычным, но разве этого достаточно?
— Значит, о выступлении на Тысяче Столбов он узнал как-то иначе.
Дженни подумала немного и произнесла.
— Папаша все рассказал о нашем спектакле редактору «Зоркого курьера». В газету мы пошли сразу после «Дрейкензера и компаньонов». После этого мы еще заходили в «Удачу», а у того человека было время донести Повелителю Огня.
— «Зоркому глашатаю» покровительствует лорд Мариан, — подвел итог Квестин. — Но к нему я не могу подступиться без неопровержимых доказательств. Он важная персона и депутат парламента.
— Да, господин префект, — покачал головой гоблин, — вы не можете.
Он заметно выделил голосом «вы», явно намекая, что гоблинам на подобные тонкости плевать. Квестину это не понравилось. Дженни тоже. Не хватало еще, чтобы зеленый отправился мстить в одиночку!
Утром, когда стальная карета подкатила к префектуре, Дженни первым делом отправилась разыскивать Дональда, чтобы поделиться с ним тем, что она уяснила из разговора Квестина с префектом. Интересно, что он на это скажет. Но сержант словно нарочно ее избегал — у него была тысяча дел, которыми он бросался заниматься, едва видел Дженни.
Тогда она, забрав у префекта лист с рисунком, спустилась в архив. Реми, как обычно, замер, уткнувшись в какую-то толстенную книгу. Как все, что он читал до сих пор, этот томище был обделен судьбой — в нем не было картинок. Дженни бесцеремонно положила свой трофей поверх страницы, в которую впился взглядом Реми.
— Вот! Что ты можешь об этом сказать?
Реми вздрогнул, но он уже привык подчиняться новой знакомой. И послушно взял в руки листок. Потом с ним начались странные перемены — он тяжело задышал, наливаясь краской.
— Ты! — разразился он чуть ли не визгом. — Как ты посмела! Ты что творишь! Это… это… это варварство! Это преступление!
Дженни даже опешила от такого напора. Реми никогда прежде не кричал и вообще не выходил из себя. Она отступила на шаг — мало ли, что этот ненормальный выкинет? И уже с безопасного расстояния крикнула в ответ:
— Спокойно! Какое преступление? Вот я пожалуюсь дяде, что ты невежлив с дамами! Объяснись немедленно!
Реми посопел, приходя в себя. Наконец изрек:
— Рвать книги — просто мерзко! Если тебе понравилась иллюстрация, это еще не повод калечить книгу. Тем более из-за какой-то ерундовой брошки.
— Да с чего ты взял, что это я? — перешла в контрнаступление Дженни. — Ты что? Это улика, изъятая у преступника! Не смей мять, я должна вернуть дяде.