— Я уверен, что Эрика держали здесь, — заявил Морко.
И Дженни бросилась к нему, едва не сбив с ног Квестина, который сунулся первым. Она влетела в вырубленную в скале камеру и остановилась, озираясь. Морко, зажав арбалет подмышкой, водил высоко поднятой свечой, чтобы оглядеться получше. Здесь имелся выступ, вырубленный в теле скалы, он мог служить ложем узнику. Была цепь со стальным ошейником, сломанная и облепленная кусками льда. Была жаровня, погасшая и остывшая, был стол, на котором зловеще поблескивали острые стальные предметы. Слишком короткие, чтобы служить оружием, и слишком зловещие на вид, чтобы быть чем-то иным… Еще была небольшая пила, клещи, тиски… Дженни пошатнулась, потому что ноги вдруг отказались служить. И дыхание перехватило, она едва смога выдавить из себя:
— Что… что это такое?
— Ну, понимаешь… — Квестин, вошедший следом и остановившийся за спиной Дженни, тоже уставился на стол. — Понимаешь… это… ну…
— Чтобы пробудились способности лорда Повелителя Огня, юный аристократ должен испытать душевное потрясение, — ответил более хладнокровный Морко. — Обычно это достигается, если причинить будущему Повелителю сильную боль.
— Как правило, обходились небольшим порезом, — подхватил Квестин. — И, вероятно, с Хозяевами Льда то же самое. Если Эрик не отозвался после традиционного обряда, то боль усиливали.
— Его здесь пытали? — упавшим голосом произнесла Дженни.
О, Трохомор и все боги, что ее брату пришлось пережить в этом подземелье, пока она шила себе новое платье, покупала леденцы и флиртовала с красивыми молодыми людьми! Дженни разозлилась на себя: почему она так медлила? Почему не нашла это место раньше! Бедный Эрик… да только где же он? Хозяин Льда… она догадалась! Прозрение нахлынуло, окатило и заставило замереть.
Морко и префект что-то говорили, гоблин взял сломанный ошейник и натянул загрохотавшую цепь. Три шага. Не больше, чем три шага мог сделать на этой цепи узник. Но Дженни думала о синих глазах, похожих на кусочки льда. Как разволновался Ингвар, когда увидел герб принца Гренвея! Как озирался, решив, что Дженни знает его тайну! Он подумал, что рисунок со звездой — это намек! Ну, преподобный… Так вот зачем он советовал Дженни не спешить! Так вот о каком могуществе Хогорта толковал! О могуществе Хозяина Льда! Ну, преподобный… ну, преподобный…
— Хозяин Льда, — пробормотал Квестин, словно отвечая на мысли Дженни, — он пришел забрать своего сородича. Только откуда он взялся в Эвероне? И как узнал, где искать?
Мысли Дженни заметались: как быть? Рассказать о преподобном Ингваре? Или лучше промолчать? Что хуже? Но спутникам было не до нее.
— Хозяин Льда позаботится об Эрике, — твердо заявил гоблин. — А у нас еще остались незаконченные дела, не так ли?
— Идем, — кивнул Квестин. — Дженни, тебе лучше выйти из Башни и спрятаться. А еще вернее — поискать дорогу в город. Здесь скоро может стать очень жарко.
— Вот еще! Я с вами!
— Это не обсуждается, — бросил префект. Никогда прежде он не говорил с Дженни так резко. — У тебя есть брат, которого ты еще можешь найти. А у нас с Морко Гучихом нет никого.
— Кроме тебя, — вставил гоблин, протягивая связку ключей от дома на Горшечной улице, восемьдесят четыре. — Помни о нас, если не выпадет больше увидеться. Это очень важно, когда о тебе помнят. Я очень прошу: помни о нас.
— Мы оба просим, — подтвердил Квестин более мягким тоном. — А теперь ступай. Уходи, пожалуйста, Дженни ниоткуда. Мне будет спокойней, если ты окажешься как можно дальше от этого ужасного места.
Они втроем прошли комнату с четырьмя ямами, потом поднялись по лестнице, потом миновали комнату со сложенным оружием… Дженни глотала стекающие по щекам слезы и старалась не подать вида, что плачет. Квестину и Морко сейчас нужно сохранять спокойствие. Конечно, она никуда не сбежит, но сейчас — пусть увидят, как она вышла из Башни. Действительно, так им будет спокойнее, и это очень важно в том деле, которое они задумали. Спокойствие очень важно. Спокойствие… да только откуда ему взяться — здесь и сейчас?
Глава 16
Немного ясности в отношениях
Дженни как раз подошла к наружной двери Башни и взялась за ручку. Пальцы свело от холода. Полоса льда все еще была толстой, капли талой воды стекали по ней в широкую лужу на полу. И тут на лестнице раздались голоса — кто-то спускался сюда с верхних уровней, и этот кто-то был не один, потому что голоса разные.