Она подняла на него взгляд, полный отчаяния и боли.
- У меня только его любовь и была. Почему я ее не заслуживаю?
- У тебя будет любовь дочери. И семьи, они не бросят тебя. Семья - самое важное в нашей жизни. И ты это знаешь. Уходи, Анна, иди к ним. Вилдэр для этого рисковал жизнью. Чтобы ты к Ксении вернулась.
- Я устала от сражений, - прошептала Анна, закрывая глаза.
- Но ты ведь никогда не сдаешься. Давай, иди. Пока тебя отпускают.
- Помоги мне, пожалуйста.
- Не могу. Единственный способ тебе сейчас помочь - убить тебя, а на такое я не пойду. Уходи.
Аня, словно со стороны смотрела, как Рейбэк, явно собирая последние силы, открывает проход. Мозг отказывался понимать, что происходит, сердце будто бы сжала чья-то рука, а из-за слез девушка почти не видела ничего перед собой. Она почувствовала слабый толчок в спину.
- Иди, милая.
Помотала головой, будучи не в силах что-либо сказать.
- Аня, убирайся! - рявкнул Рейбэк.
Ни Меридии, ни Хранителя не было, когда Анна в последний раз осмотрела комнату. Что-то подсказывало ей, что больше она Высших не встретит, что они покинули этот мир, отправившись искать счастья в других. Тем и лучше.
Она встала, с трудом, едва не упав, побрела к открывшемуся проходу, чувствуя, как накатывает тошнота.
- А Вилдэр...
Она хотела похоронить его, чтобы у Ксюши была возможность хотя бы посмотреть на него в последний раз.
- Отправлю за тобой, - выдохнул Рейбэк, который уже не мог стоять; он опирался на стену и тяжело дышал.
Как и всегда, вокруг все закрутилось. Аня возвращалась в свой мир, потеряв мужа, совершив бессмысленную попытку добыть никому не нужную информацию. Она едва не погибла сама, позволила Вилдэру погибнуть и все равно не смогла спасти даже частичку этого мира.
Она отказывалась верить. Отказывалась жить. Отказывалась думать о будущем. Боль накатывала волнами, и даже удар о землю не заглушил ноющее сердце. Она вдохнула запах свежей земли и закричала, вложив в крик все, что чувствовала, не заботясь о том, что кто-то услышит.
Слезы, казалось, никогда не кончатся, а дрожь становилась только сильнее с каждой прожитой секундой. Аня перевернулась на спину и посмотрела на голубое небо, в котором никто и никогда не увидит лик Меридии, устроившей катастрофу в чьем-то мире и в ее, Аниной, душе. Она не могла посмотреть на тело любимого, которое Рейбэк действительно отправил следом. Не могла думать о нем, как о мертвом, хотела услышать этот голос, почувствовать тяжелую руку на волосах и вспомнить, каково это: быть девятнадцатилетней наложницей, которая только-только встретилась с хозяином и влюбилась без памяти.
"Ты никогда не сдаешься"
Мир каждый раз врывался фонтаном красок, когда Аня всхлипывала.
"Никогда не сдаешься"
Последний жест сломленного существа: закрыть голову руками, как в детстве и выкинуть из головы все мысли.
"Не сдаешься"
Слова Рейбэка звучали раз за разом, напоминая о потере.
- Девушка! Что с вами?
Кто-то тронул ее за плечо, пробормотал что-то. Аня сквозь слезы увидела, как два велосипедиста достают мобильники и звонят кому-то.
- Скорая? Мужчина, черепно-мозговая. Нет, не знаю, сколько лет. Случайный прохожий. Рядом девушка какая-то, но она говорить не может: то ли напугана, то ли в шоке.
Он начал диктовать координаты, какие-то ориентиры.
Пятнадцать минут спустя Аня ехала в машине скорой помощи. Стакан с успокоительным, что дали врачи, принес некоторое облегчение. Она тяжело дышала, но соображала уже лучше. И все же ей по-прежнему не хотелось жить.
***
На кладбище ночью тихо. Легко качаются березы на ветру, да изредка пролетают птицы. Грациозные, но немного неухоженные кошки, в изобилии бродящие по кладбищу днем, ночью где-то спят, вопреки досужему мнению не пугая ночных посетителей могил.
Аня всегда любила ночь.
Она сидела на могиле темноволосого мужчины, одетая в темные джинсы и черную толстовку. Перебирала рукой еще рыхлую землю, вглядывалась в лик луны, о чем-то думала. Иногда доставала блокнот и записывала мысли, что не давали покоя. Ее, казалось, совсем не волновало, что одежда пачкается от соприкосновения с землей, а ночной ветер пробирает до костей. Да и страха не было заметно в этой хрупкой девушке: она выглядела грустной, уставшей, но никак не напуганной.
Аня приходила сюда вот уже месяц, каждый раз борясь с собой.
Она бросила недовольный взгляд на густые кусты, расположившиеся неподалеку. И тихо сказала:
- Знаешь, я чувствую себя идиоткой. Мы таскаемся сюда уже невесть сколько. По виду обычная могила, ничего примечательного. И вообще, я в вампиров не верю!
- Тсс! - раздалось из кустов. - Вдруг он услышит!
- Веста, - взмолилась Аня. - Я не могу изображать из себя несчастную влюбленную, убитую горем. Давай, домой пойдем? А этот пущай вылезает, гуляет себе спокойно и нас не трогает.
- Нельзя, - вздохнули кусты. - Это же нечисть, она злая. А я нечисть отпустить не могу.
- Да чтоб тебя! - возмутилась Аня.- Не было нечисти, не было. А вдруг Веста появилась и нечисть следом. И сиди, Анька, на земле русской, гостеприимной, но, зараза, холодной. Карауль каких-то маньяков.
- Не ной, - раздался флегматичный голос Весты. - Это наши дети поспособствовали тому, что он там оказался. Вообще, я поражаюсь способностям Эль: найти и здесь лазейку, чтоб с магией влезть. Я думала, у вас вообще магии нет.
- Мы с Вилдэром тоже так думали. И до сих пор думаем, кстати. Почему я с тобой таскаюсь на это кладбище?
- Потому что ты - моя подруга! Так что сиди молча, пока нечисть не просекла, что ты под прикрытием.
- Хоть бы чаю горячего дала, - обиделась Аня.
- Вот еще! Убитым горем влюбленным чай из кустов на кладбище не подают! Так что давай, вздыхай томно. А лучше плач. И на луну, на луну смотри!
Аня фыркнула, представив, как глупо смотрится она со стороны. И какая нечисть клюнет на такую потенциальную жертву? Которая сидит на ее (нечисти) могиле, переговаривается с близлежащими кустами и мечтает, как бы скорее попасть домой. Она даже ехидные намеки мужа согласна терпеть, лишь бы находиться в тепле. Под одеялом, а лучше под двумя, ибо осень была зверски холодной.
Началась эта абсурдная история в начале осени, когда Ксюша пошла в первый класс. Они не остались в Англии, где Вилдэр отдыхал после операции, и вернулись в Челябинск. Отчасти потому, что это был Анин родной город, отчасти потому, что она не хотела слишком надолго разлучать дочь с остальной своей семьей: Ксюху все просто обожали. Так что девочка, к тому моменту вполне сносно болтавшая по-английски, вновь влилась в ряды российских детей и, как положено, первого сентября, наряженная и взволнованная отправилась в первый класс самой обычной школы.
Учиться Ксении нравилось, успехи радовали родителей и прочих родственников, друзья у девочки были веселые и хорошие. Все, кроме Элианы. Элиана тоже была хорошей, но слишком уж активной и бесшабашной. Она не ходила в школу из-за своих крыльев и жила в глуши, на берегу небольшого лесного озера с родителями. И Аня часто отправляла дочь погостить к Риорским. Там они и научились немного колдовать.
Магия в этом мире, как оказалось, была, но очень слабая и своеобразная. Михаил изучал ее свойства, но особенно в дебри не лез, боясь что-то нарушить, а вот Элиана пользовалась беззастенчиво, хотя и не по собственной воле. Она росла, и ее магия развивалась вместе с прозрачными стрекозиными крылышками, не давая девочке покоя.
Этот мужчина, на чьей могиле Аня несла ночной караул, был лесником, отвечающим в том числе и за озеро. На одной из прогулок, когда Эль опять сбежала в лес, она заметила, как лесник пьет кровь убитого зайца. Казалось бы: беги к родителям скорее. Элиана же как следует перепугала вампира, выскочив на него из кустов и оглушив палкой, очень вовремя слевитировавшей ему на голову. Лесника нашли жители дачного поселка ближе к вечеру, врачи констатировали смерть.