– Они ошибаются, – сказал Марк сестре.
– Нет, это я ошиблась. Позволить тебе присматривать за Боуэном – моя ошибка. Ты слишком мягкосердечный для этого. Надо было мне самой отвести его в гараж. – Ева выглядела крайне раздосадованной, но ободряюще тронула брата за плечо. – Его нетрудно будет найти, и уж тогда я глаз с него не спущу.
– Ты меня не поняла. – Марк подвел ее к брошенной трости и следам возле гаража. Он показывал на отпечатки ног на песке, когда Лука и Матфей подбежали к ним. – Он не хромает. Он не дряхлый старик. Эти следы говорят о том, что он не просто ушел. Он убежал.
– Будь я проклят, – выругался Лука, выглядывая из-за спины Марка и рассматривая следы. – Как мы с Матфеем и говорили, старый ублюдок – та еще заноза в заднице.
Ева посмотрела на Марка, и в ее глазах он увидел твердость, которая прежде была текучей и смягчала черты лица. Этим утром она окаменела и задушила нежную, надломленную, сострадающую сестру, которую он любил всегда, сколько себя помнил.
– Мы догоним Боуэна и вернем его сюда, и если понадобится сломать ему бедро, чтобы старик не рыпался, когда сказано не рыпаться, значит, так тому и быть. Он сам на это напросился.
Марк услышал, как братья хлопают друг друга по открытым ладоням, но его пристальный взгляд не отрывался от лица Евы.
– Я не буду этого делать, Ева. Он не заслуживает такого обращения. Я пальцем не трону старика.
– Я знаю, Марк. И не рассчитываю на тебя в таком деле. Вот почему Лука и Матфей идут с нами. Все, что мне от тебя нужно, это чтобы ты занялся водой. Боуэн думает, что сможет убежать от нас по берегу, хотя мы контролируем воду? Давай покажем ему, как он ошибается. Тебе не нужно делать ему больно. Тебе нужно только притормозить его. Пусть пойдет дождь, Марк. Сейчас.
Марк склонил голову и потянулся к своей стихии. Вызвать ее было совсем не трудно, особенно здесь, на берегу. Он стоял так близко к воде, что чувствовал зов бескрайнего океана – чувствовал, как его затягивает в эти глубины, где он когда-нибудь окончательно потеряет себя, уступив плащеносцам, которые кружат у самой поверхности, зазывают, предвкушают…
– Марк! Очнись! – Голос Евы разрушил его концентрацию, и он заморгал, прежде чем снова сфокусировать взгляд на ее лице. – Я не просила тебя вызывать ураган. Просто немного дождя, вот и все. Это меньшее, что ты можешь сделать.
– Ладно, да, хорошо. – Марк последовал за своей стихией – но не в море, как ему хотелось, – а вверх, в атмосферу, где уговорил водяной пар собраться в капельки, а потом налил их тяжестью, чтобы они могли упасть под воздействием силы притяжения. Теплый дождь лениво стекал вниз, лаская кожу Марка и расписывая песок узорами в горошек.
Ева едва кивнула ему вместо благодарности. Зато тепло улыбнулась Матфею.
– А теперь, воздух, возьми эти сладкие, мягкие дождевые капельки и сделай их назойливыми и колючими, но если ты начнешь исчезать, я очень рассержусь на тебя.
Матфей отшатнулся от напряженного взгляда Евы.
– Эй, не беспокойся! Добавить ветерка – вообще не проблема.
– Тогда хватит болтать, займись делом, – сказала она.
– Ладно, ладно. Блин, все такие критики, – пробормотал Матфей. Он поднял к небу лицо, воздел руки и прокричал: – Дуй, детка, дуй!
Ветер откликнулся мгновенно, налетев с океана бешеным порывом рычащего соленого воздуха, и мирные капли дождя вытянулись, озлобились и заколотили так, что стало неуютно.
– Лука! Не сейчас. Сохрани его. Огонь нам может понадобиться позже, и у нас нет времени бежать за ящиком Gatorade, чтобы потушить тебя, – прикрикнула Ева на брата.
Марк взглянул на Луку. Волны жара поднимались с его кожи, испаряя капли дождя, прежде чем они успевали коснуться его, но по приказу Евы он сделал резкое движение рукой и тотчас промок до нитки, как и все остальные.
– Чертовски ненавижу мокнуть, – проворчал Лука. – Ну, какого черта мы ждем? Хотим разбухнуть от воды? Погнали за стариком. Чем скорее мы его догоним, тем скорее обсохнем и съедим наш холодный завтрак.
Марк двинулся вперед, как будто собираясь взять инициативу на себя, но резкие слова Евы остановили его.
– Нет. Все следуйте за мной. Я больше не хочу рисковать из-за своей мягкотелости.
Марк промолчал. Он оказался замыкающим, когда Лука и Матфей проскочили мимо него, строя ему злобные детские рожицы.
Почему это происходит? Почему сестра превращается из моего лучшего друга в кого-то… кто…
Осознание обрушилось на Марка приливной волной, погружая его в отчаяние.
Ева превращается в кого-то, кто напоминает мне отца, но не того отца, который заботился о нас и, казалось, так сильно любил нас, когда мы были детьми. Ева превращается в Рика Стюарта, жестокого безумца, человека, который сломал нас и украл наши жизни.