– Что за песня? – спросила Сабина.
Не дождавшись ответа ни от одного из них, Сабина дотянулась до Фостер своей длинной ногой и легонько пнула ее.
– Ой, что?
– Девочка, постарайся быть внимательнее. У нас тут серьезная дискуссия, и мне кажется, я кое-что поняла. Какую песню ты спела, чтобы благополучно приземлиться вместе с Тейтом? – спросила Сабина.
– «Лунную реку» из… – начала было Фостер, но Сабина подхватила конец фразы:
– «Завтрака у Тиффани».
– Вот видишь! Люди еще помнят эту песню, – поддразнила Фостер Тейта.
– Я почти уверена, что была Холли Голайтли в прошлой жизни, – заявила Сабина.
– Разве она не была проституткой? – заметил Финн.
– Она была эскортницей! – в один голос воскликнули Фостер и Сабина, испепеляя Финна взглядами.
– Тогда ладно, – капитулировал Финн, спешно вгрызаясь в смор.
– Значит, вы плавно спустились на землю, а потом начали целоваться. Я правильно излагаю? – продолжила Сабина.
– Почти, – ответил Тейт и плотно сжал губы, услышав мамин голос: Джентльмен не болтает о поцелуях и победах на любовном фронте. Разговоры в раздевалке должны быть только об игре, а не о женских прелестях.
– Почти? – Сабина повела бровью и бросила на Фостер взгляд.
Тейт молчал, как и Финн.
Фостер пробормотала с набитым ртом:
– Целоваться мы начали еще в воздухе.
– Да! – взвизгнула Сабина так, что все подпрыгнули. – Я права. Я знала, что права. Ладно, еще кое-что: когда вы оба проникли в воздух – услышали его музыку, увидели воздушные потоки, – вам что-нибудь оттуда передалось?
– В смысле? – удивился Тейт.
– Ну, скажем, чувства, – предложила Сабина.
Вместо того чтобы усмехнуться этой идее, Фостер подалась вперед, явно заинтересовавшись.
– Не знаю, насколько это важно, но мы с Тейтом можем чувствовать связь с воздухом. Это трудно описать, но ощущение начинается на коже. Что-то вроде статического электричества. Верно, Тейт?
Он кивнул.
– Да, но ощущения меняются в зависимости от ситуации. В первый раз, на футбольном поле, это было какое-то сумасшествие. Мне казалось, что моя кожа и даже кровь охвачены огнем, но когда Фостер управляла ивовым оркестром – ну, вы еще тогда увидели меня в полете, – я чувствовал себя совсем по-другому.
– Нет, все куда мягче. – Фостер сердито выдохнула. – Не так прямолинейно. Но да, мы действительно чувствуем что-то в воздухе.
– Это вписывается в мою теорию. Вдумайтесь: что, если воздух злится? Я его не осуждаю. Посмотрите, сколько всякой дряни люди выбрасывают в него. Это уму непостижимо. Так вот, если воздух – как и прочие стихии – рассержен, вы двое можете его успокоить, но только если сами спокойны. Если же вас что-то тревожит, тогда происходят катастрофы, даже похлеще той, что могла бы случиться сегодня, если бы вас здесь не оказалось.
Тейт выпрямился.
– Фостер, а что, если она права? Что, если не мы вызвали торнадо на футбольный матч, но, появившись там, он отреагировал на наше настроение? Не знаю, как ты, но мне было чертовски страшно.
– Я боялась до тех пор, пока не упала Кора. А потом я пришла в бешенство. Действительно, разозлилась не на шутку, – сказала Фостер.
– Как разозлилась в пикапе, когда торнадо сформировался и опустился на шоссе, отрезая от нас преследователей. – Тейт, как и Фостер, перешел на скороговорку.
– Ага! А потом мы с тобой сцепились, и меня захлестнул сумасшедший ветер, почти смерч, но воронка не успела образоваться, потому что мы успокоились и перевели дух, – вспоминала Фостер. Она перевела взгляд с Тейта на Сабину. – Ты явно что-то нащупала. Воздух действительно реагирует на наши эмоции. Можно сказать, что он обладает своего рода восприимчивостью.
– Выходит, мы не виноваты. Тот торнадо вызвали не мы. – Тейт испытал невероятное облегчение, словно камень с души свалился.
– Вы и не могли это сделать, – усмехнулась Сабина. – По тому, как вы лобызались, не скажешь, что вас обуревала злость.
– И не только сегодня, – медленно проговорила Фостер, глядя на Тейта. – Я не злилась на футбольном матче. Во всяком случае, до того, как у Коры случился приступ. Признаюсь, я не хотела идти на футбол, но у меня с собой были попкорн и Skittles, к тому же это был мой день рождения. Я чувствовала себя прекрасно.
– И я был счастлив. Я играл в любимую игру, рядом со мной были мои друзья и родители. Фостер, та катастрофа – не наших рук дело. – Тейт быстро заморгал, пытаясь прогнать подступившие слезы.
– Это сделали они, – уверенно произнесла Сабина.