Фостер сунула зубную щетку в рот.
Сентябрь стал для Фостер месяцем всего первого: первой лучшей подруги, которую она отказывалась называть «подружкой», как ни настаивала Сабина; первого свидания с «бойфрендоподобным» парнем; первого парения в воздухе; первого опыта самостоятельной жизни без присмотра взрослых; первой попытки спасти жизнь двум таким же мутантам-уродам, только связанным с водой.
Она сплюнула, прополоскала горло и снова сплюнула.
Последний пункт она решила пока мысленно отложить. До восемнадцатилетия тех детей оставалось еще два дня, и хотелось надеяться, что за это время не случится никаких катастроф на воде и спасать подрастающее поколение не придется. Да, надо отпустить ситуацию. Выбросить это из головы. К черту. Пусть будет проблема для будущей Фостер.
Урчание в животе напомнило, что нынешняя Фостер вряд ли вытерпит еще полчаса в ожидании веганских булочек.
Она поспешила по коридору, заглянув в комнату Тейта, прежде чем спуститься вниз. Конечно, его уже и след простыл. Кровать была застелена, и всюду царил идеальный порядок, как если бы каждое утро его наводил какой-то волшебник. Вот бы Фостер капельку этой магии! Она почти вприпрыжку сбежала с лестницы, наконец-то ощутив прилив сил. Темнота комнаты соскользнула с нее, как ненужный покров, и солнечный свет, отражавшийся в зеркалах, разбрасывал смешных зайчиков по полу и стенам, целуя ее обнаженную кожу.
– Яичница, – произнесла она с бодрой решительностью. – Я пожарю яичницу, пока не приехала Сабина и не высказалась по-вегански неодобрительно о моем жизненном выборе. – Она бросилась на кухню и, схватив миску из шкафа, сунула ноги в кеды. – И этот выбор никак не связан с курами, которые разбудили меня своим кудахтаньем, – сказала она, обращаясь к некоему внемлющему ей божеству. В ней говорила не досада. Это подавал голос желудок.
По дороге к курятнику Фостер остановилась, размахивая руками – и миской – над головой в попытке привлечь внимание Тейта с другого конца широкого пастбища. Куда там! Он был поглощен своими лошадьми. Во всяком случае, все упорно называли их именно так, хотя ее по-прежнему трясло от одного вида этих гигантов. Она вздохнула и продолжила свой короткий путь к куриным квартирам. Для Фостер эти две кобылы навсегда останутся динозаврами, а те, кто скачет на них верхом, – сумасшедшими.
Фостер подошла к курятнику – милому домику, обшитому бледно-серым сайдингом, с белыми ставнями и полностью огороженной территорией двора, где его обитатели могли заниматься своими куриными делами без страха быть съеденными каким-нибудь хищником. Внешне он напоминал игрушечную версию главного дома, к чему и стремился Финн, когда строил его. И домик действительно получился славный. Куда симпатичнее подавляющего большинства мотелей, где останавливались они с Корой. Но в тех «курятниках» жили не куры.
– Привет. Здравствуйте. Салют. – Фостер пригнулась, тихонько ступая на цыпочках к маленькой и открытой двери курятника. Она осторожно помахала сонным наседкам, высиживающим яйца в гнездах. – Как дела? – Фостер поставила миску на пол и вытерла вспотевшие ладони о шорты. – Ну, я просто возьму немного яиц, если не возражаете. – Она неуверенно полезла в гнездо.
– Квах! – Курица взмахнула крыльями и, казалось, вдвое увеличилась в размерах.
Фостер отдернула руку, прежде чем наседка успела заклевать ее до смерти.
– Прошу прощения, мэм. Извините. – Она заправила волосы за уши и присела на корточки. – Просто так получилось, что вы сидите кое на чем, что мне очень нужно.
Курица коротко кудахтнула в знак протеста.
– Но, видите ли, именно поэтому мы вас здесь и держим… чтобы брать яйца. Я имею в виду, можно, конечно, долго спорить, что появилось первым – курица или яйцо, – но если предположить, что они появились одновременно, и вы как курица могли бы подумать, хм, наверное, я должна сидеть на нем, но я как человек говорю, что вам вовсе не нужно это делать. Я возьму на себя эту обязанность и… высижу его. Ну, знаете, чтобы вы передохнули.