– Разве я недостаточно ясно выразился, когда сказал, что похоронил мальчика рядом с его мамой и отцом?
– Да, сэр. Вы правы, – заговорил Марк. Он достал из кармана визитку и протянул ее Боуэну. Старик ее не взял, и Марк положил карточку на стол. – Но, если вы что-нибудь вспомните – о чем, возможно, захотите поговорить с нами, – звоните в любое время. Мы не станем вас осуждать. И вам ничего не грозит.
– Мой коллега прав, мистер Боуэн, – сказала Ева. – Вам ничего не угрожает. Как и Тейту, если он придет к нам. На самом деле, если Тейт жив и каким-то образом связан с этой девочкой, Фостер… сэр, я с сожалением говорю об этом, но как раз сейчас он в беде. Большой беде.
– Я всегда рад помочь сотрудникам правоохранительных органов, пока дело не доходит до глупых шуток. Полагаю, что вы, женщина, и ваши коллеги именно этим и занимаетесь. И на этот раз я не прошу, а требую. Покиньте мою собственность. Немедленно. – Большая собака вспрыгнула с пола. В холке она доставала Боуэну до бедра. Ее желтые глаза нацелились на четырех незваных гостей, и рычание усилилось.
– Спасибо, что уделили нам время, мистер Боуэн, – сказала Ева, и они вчетвером потянулись из гостиной в прихожую. Ева поравнялась с допотопным телефонным аппаратом, когда он разразился звонками. Все это время она наблюдала за Боуэном, который что-то тихо бормотал собаке, поэтому заметила страх и чувство вины, промелькнувшие на его лице, когда зазвонил телефон. Не глядя на старика, она сняла трубку и стала молча слушать.
– Дед! Я так рад, что ты дома. Знаешь, я наконец-то признался Фостер, что мы общаемся, и она совсем взбесилась. В общем, она сейчас рядом со мной. Пожалуйста, поговори с ней, скажи, что все в порядке, ладно?
Ева подняла голову и увидела прямо перед собой Лайнуса Боуэна. С кошачьей улыбкой она произнесла в трубку:
– О, привет, Тейт. Это Ева. Уверена, ты знаешь, кто я.
– Тейт! – крикнул Боуэн и бросился вперед, пытаясь выхватить у нее трубку, но Матфей и Лука ринулись следом, повалили его на пол, грубо заламывая ему руки за спину. Собака-великан ощерилась и с угрожающим лаем и рычанием медленно двинулась на них.
– Боуэн! Угомони свою собаку, если хочешь когда-нибудь услышать внука! – рявкнула Ева.
– Дед! Дед! – раздался в трубке панический голос Тейта.
– Багз, место! – скомандовал Боуэн. Собака послушно уселась на пол, но не сводила желтых глаз с Матфея и Луки, а ее рычание превратилось в раскатистую симфонию гнева.
Ева улыбнулась.
– Так-то лучше. – Она снова заговорила в трубку. – Тейт, твой дедушка пока здесь, но…
– Это Фостер. Отпустите дедушку Тейта.
Улыбка Евы стала шире.
– Фостер! Как приятно слышать твой голос!
– Прекрати пороть чушь, Ева. Что тебе нужно?
– Ну, только ты и Тейт. Это все.
– Не приезжайте сюда! – прокричал Боуэн, медленно поднимаясь с пола.
– Заткните его, – отрезала Ева. Матфей и Лука снова сбили старика с ног и поволокли его на кухню.
– Ева! Отпусти дедушку Тейта, и мы с Тейтом встретимся с вами, где скажешь.
– Нет. Мы поступим по-другому. Мы с Марком, Матфеем и Лукой останемся здесь – в доме дедушки Тейта – и не будем спускать с него глаз. Как печально, что он живет совсем один на этом заброшенном полуострове, не так ли? Это небезопасно. Поэтому мы побудем с ним. Присмотрим за стариком. Пока вы с Тейтом не приедете. О, и чем скорее, тем лучше. Мне кажется, мистер Боуэн не очень-то рад гостям. До свидания, Фостер. До скорой встречи.
Ева повесила трубку.
24
– Не беспокойтесь! – Сабина обняла Тейта, а потом и Фостер. – Мы с Финном позаботимся обо всем, пока вас не будет. А вы садитесь в самолет и летите спасать дедушку Тейта.
– Помните про наш план «Б», – тихо и быстро проговорила Фостер, когда они с Тейтом подошли к зоне проверки безопасности в международном аэропорту Портленда. – Если к этому часу через неделю от нас не будет никаких известий…
– Отнести материалы из Бэт-пещеры в ФБР и рассказать им все, что нам удалось выяснить. Мы помним, помним, – сказал Финн.
– Ну уж нет, до этого не дойдет, – упрямо произнесла Сабина. – Вы скоро вернетесь в нашу Крепость Нелюдимости. Вместе с дедом. Не грузи меня негативом. Его и без того хватает.
– Мы вернемся. С моим дедушкой. Я верю в это, и Фостер тоже, – сказал Тейт. Но не взял Фостер за руку. На самом деле он не сказал ей почти ни слова и не прикасался к ней с тех пор, как выложил всю правду про деда. А потом они вчетвером помчались к телефону-автомату, и…
Тейт содрогнулся, вспомнив жесткий, холодный голос Евы и панические крики деда. Фостер обрушила на него поток ругательств, которые произвели впечатление даже на Финна, чей отец служил в морской пехоте, а потом практически перестала с ним разговаривать.