– Поэтому ты просто продолжал врать.
– Фостер, чисто технически, я не врал тебе.
– Тейт, умалчивание и есть ложь.
– Да, дед тоже так говорил. – Тейт провел рукой по волосам. – Я собирался все рассказать, когда зашел к тебе до нашего свидания. Но… э-э… ты была такая красивая и милая, и ты пригласила меня на свидание, и я повел себя эгоистично. Я не хотел все испортить. Моя мама очень разозлилась бы на меня из-за этого. Так что я прошу прощения. Ты была права. Я ошибся. Мне не следовало звонить деду, а раз уж я это сделал, то не должен был скрывать это от тебя.
Она глубоко вздохнула, а когда заговорила, в ее голосе прозвучало признание собственного поражения.
– Нет. Я была неправа. Ты сказал, что дом твоего деда, его стационарный телефон, номер автомобиля и все сведения о нем скрыты в недрах траста, так что его самого практически невозможно вычислить, верно?
– Ну да, так сказал дед, но, видимо, это ошибка, потому что Хренастическая четверка все-таки добралась до него.
– Конечно, но каковы шансы, что они нашли его, отследив звонки на стационарный телефон с телефона-автомата на острове Сови?
– Я… я не знаю.
– Зато я знаю. Шансы нулевые, и это означает, что Хренастическая четверка вышла на него не по телефонному следу. Они разузнали, где он живет, или раскопали что-то, и, выходит, если бы ты не стал ему звонить, мы бы вообще не узнали, что они схватили его. Они бы просто взяли в заложники твоего деда, который бы ни сном ни духом не знал, где мы и что происходит. И что бы они тогда с ним сделали? – Фостер покачала головой. – Нет, это не только твоя вина, Тейт. Но и моя тоже. Если бы я все продумала – просчитала бы все варианты, – я бы заставила тебя позвонить деду и сказать ему, чтобы он убирался оттуда к чертовой матери и ехал к нам, где они ни за что не нашли бы его, и он был бы в безопасности. – Фостер сложила руки на груди. – Поэтому я дам тебе возможность вернуть мое доверие. Ты понимаешь, что это означает?
Он потянулся к ней и осторожно взял ее руку, нежно удерживая в своей ладони.
– Что я тебе нравлюсь и ты чертовски снисходительна?
– Нет. Это значит, что, если ты снова напортачишь и соврешь мне, больше шансов у тебя не будет. Это одноразовая вещь. Понял?
– Понял.
Она медленно выдохнула и, казалось, расслабилась. И, хотя отдернула руку, ее голос прозвучал мягко и с оттенком грусти.
– Ты тоже меня прости. Я вела себя как последняя сука – диктовала тебе, что делать и чего не делать, не слушала и даже не думала, просто реагировала. Я… я правда не знала, как жить после смерти Коры. – Она уткнулась взглядом в колени и совсем сникла, словно увядший лепесток.
– Не надо. – Тейт нежно коснулся ее подбородка, поворачивая ее лицо к себе. – Ничего бы этого не случилось, если бы Хренастическая четверка не охотилась за нами. В этом нет нашей с тобой вины. Мы не просили, чтобы нас связывали со стихиями. Мы не просили делать нас сиротами.
– Но это все равно случилось, и мне кажется, я не смогу уберечь нас обоих.
– Ты что, шутишь? У тебя это великолепно получается! Ты разгадала, как с помощью музыки успокоить нашу стихию. Ты придумала, как остановить мое исчезновение в воздухе, как спустить нас вниз с высоты двадцать футов или больше. Фостер, без тебя я бы просто разбился всмятку или растворился в небытии. Однажды ты сказала мне, что считаешь меня супергероем. Ты ошиблась, Фостер. Супергерой – это ты. А я всего-навсего твой симпатичный напарник.
Она слегка улыбнулась.
– Я думала, что напарники у супергероев – очень странные или совсем чокнутые, но уж никак не красавчики. Сам посуди – Реактивный Енот у Питера Квилла. Очень странное существо. Робин, кореш Бэтмена, носит нижнее белье поверх брюк. Совсем придурок. И…
– Мы с тобой – новый тип супергероев, поэтому я придумываю новые правила, – перебил он. – Но ты снова со мной разговариваешь, и, значит, все в порядке. Так что, если хочешь называть меня своим чокнутым или странным напарником, я не против.
Мимолетная улыбка Фостер погасла.
– Но все далеко не в порядке. Я до сих пор слышу, как дедушка выкрикивает твое имя. Его голос был таким расстроенным, таким испуганным. Мне очень жаль, что они схватили твоего деда.
– Я знаю. Мне тоже жаль. Но мы же супергерои. Мы его спасем.
– Как? – жалобно произнесла она.
– Придерживаясь твоего блестящего плана, – сказал он.
– Под моим блестящим планом ты подразумеваешь тот, что в основном придумала Сабина?
– Да, именно его.
– Мне он не нравится. Я не хочу, чтобы ты шел туда один.