— Почему ты плачешь?
Она всё так же держала платок и иногда вытирала им скатившиеся капли слёз, которые через раз падали на землю, наши лица были над одном уровне и я тогда смог лишь заметить её голубые глаза, в которых смог увидеть отражения себя.
— Со мной никто не хочет дружить…
— И ты из-за этого плачешь?
Мелисса фыркнула и отдала мне платок, я стал отрицать руками, чтобы она этот платок оставила себе. Она положила его на траву и стала смотреть на свои колени, покрытые зеленым платьем. Мне пришлось опрокинуть свою голову назад и посмотреть на небо, там медленно плыли облака, изображая разные картины. Я улыбнулся, Мелисса стала смотреть на меня:
— Чего ты улыбаешься?
— Облака красивые…
— Да, небо голубое… Красивое…
— Как твои глаза…
— Чего?
— Вот, держи.
Я достал из корзинки несколько пролесок и отдал их ей. Эти цветы очень напоминали мне её глаза, такие же голубые и глубокие. Я взял корзинку и побежал, Мелисса стала смотреть на меня, я обернулся и крикнул ей:
— Давай завтра тут встретимся? Только приходи обязательно!
— Хорошо! , — произнесла девочка и помахала мне рукой. Почему-то в этот момент мне хотелось улыбаться и больше ничего.
— Меня зовут Нуар, кстати!
На следующий день я пришёл на это же место, где мы встретились с ней вчера. Сегодня было немного прохладнее чем вчера, я одел свой любимый чёрный плащ, взял лук со стрелами, сказал отцу с матерью, что пошёл стрелять в лес, они мне конечно же поверили. Я сидел возле того самого дерева и ждал её. Она появилась на горизонте только через час после моего прибытия. Я стал всё также беззаботно улыбаться. Она была одета в голубое платье с белым плащом, на волосах были всякие заколки с переливающиемся камнями. Мне даже показалось, что она моё полное внешнее отражение, а может это просто моя иллюзия. Мелисса оказалась возле меня через несколько минут, была она одного роста со мной, достаточно высокой для своего возраста. Первый вопрос, что она мне задала, звучал так:
— В кого будешь стрелять?
— В твоих неприятелей.
— Меня все любят, кроме…
— Кроме кого?
— Отца…
— У тебя с ним плохие отношения?
— Не бери в голову.
— Как скажешь, ваше превосходительство!
— Не называй меня так!
— Хорошо, хорошо, госпожа.
Она рассмеялась и стала отнекиваться, что она не доросла до таких статусов и не хочет их достигать. Мы сидели с ней часами на пролёт, обсуждали королевские династии, какие книги она любит читать и какие скучные преподаватели преподают ей эльфийский старинный язык:
— Зачем тебе эльфийский язык, если эльфы все пропали?
— Не пропали, они живы…
— Странно, зачем тебе его знать…
— Мне он интересен, вот и всё.
Я глупо хихикнул, она сразу подумала, что я собираюсь подшучивать над ней. Просто задаю ей вопросы, которые мне и вправду интересны. Я понимал, что она мало кому доверяет. Я слушал её и не перебивал, лишь иногда пытался вставлять шутки, которые ей через раз нравились. День подходил к концу. На улице вечерело, стали вылазить из своих норок светлячки и освещать нам пути по своим домам. На прощание я пожал ей руку, очень аккуратно, боялся до неё даже дотронуться, как до фарфора.
Дома, мне папа с мамой задавали вопросы, я стал отнекиваться, пока папа не заметил, что все мои стрелы на месте:
— Интересно, а ты ветками стрелял?
И тут я замолчал, мой папа был главным в деревне: высокий, черноволосый мужчина, с щетиной, которую он не брил днями, тёмные глаза, в которых не виднелись даже зрачки. Все говорят, что я похож на него. Моя мама, была доброй женщиной, среднего роста, с карими глазами и тёмными волосами, нос был горбинкой и под глазом была родинка. Мне дедушка говорил, у кого под глазом родинка, те очень часто плачут, но про маму если сказать, то да, она очень часто плачет. Чаще всего за мои проступки, даже я не плачу, как она.
— Ну…
— Давай рассказывай, что за подружку ты нашёл -, стала допрашивать мама и упирая своим локтём в грудь отца, чтобы тот тоже среагировал. Я выдохнул и рассказал всё как есть, отец сердито стал смотреть на меня, через минуту он сказал:
— Вам нельзя общаться.
— Почему?
— Просто слушай меня.
Мама медленно кивала соглашаясь с отцом. Я злобно стал смотреть на них обоих, а те стали заниматься домашними делами. Я встал из-за стола и направился в свою комнату. Прыгнул на свою кровать и повернулся к стенке и стал думать о ней. Вспоминал её белые, как снег волосы, её белоснежное лицо и голубо-синеватые глаза. Укрывшись одеялом я стал засыпать.