— Чем займемся? — Проделав ряд хитрых манипуляций с многочисленными замками, Эдик повернулся к компании.
— Может, кино посмотрим? — робко поинтересовался Димка.
Вне зависимости от показываемых фильмов ему нравился сам процесс созерцания огромного плоского экрана домашнего кинотеатра.
— Да сколько ж можно на него пялиться?.. — недовольно протянул Борис.
Действительно, два с половиной часа из этого субботнего вечера у них занял просмотр очередных серий Мальчика‑Вампира. (Отец Эдика, посмотрев как‑то случайно минут пять любимый сериал сына, категорически запретил отпрыску даже приближаться к телевизору в часы и дни показа. О том, что можно купить подборку дисков и заниматься просмотром в любое удобное время, папа как‑то не подумал.)
— Точно, у нас еще час с лишним… Сыграем еще во что‑нибудь? — жизнерадостно предложил Эдик.
Танька промолчала. Уже несколько месяцев ей все сильнее хотелось поиграть с Эдиком в другие игры. Особенно после того, как задушевная подруга Иришка, раздуваясь от гордости и используя романные обороты, рассказала, как у нее произошло это. Танька же считала, что всегда и во всем первой среди подруг может быть только она…
Но Эдик, ее ровесник, оставался еще пацан пацаном — целовался с ней пару раз, но, похоже, просто из детского любопытства, — и все. Вот и сегодня: заманил с необычайно таинственным видом в чулан‑кладовку и… продемонстрировал извлеченные из какого‑то тайника два кошачьих скальпа — охота с подаренной отцом мощной пневмашкой увлекала его куда больше, чем общение с прекрасным полом в лице Таньки…
— Бли‑ин, совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Эдик и выскочил в соседнюю комнату. — Во! В это мы и сыграем! — гордо объявил он, вернувшись через минуту‑другую.
В руках у него была книга — старая, пожелтевшая, в мягкой потрепанной бумажной обложке.
— Что это? — подозрительно спросил Борис.
Книги как форма проведения досуга его совсем не привлекали.
— «По Флауэру и Тарханову», понял? — прочитал Эдик наверху обложки, где обычно ставится имя автора, и наставительно поднял палец вверх. — «Самоучитель гипнотизма» — прикинь, а? Самому можно научиться! «Какъ стать гипнотизеромъ. Заставьте окружающихъ подчиниться вашей воле», — с расстановкой, значительно, прочитал он еще ниже на обложке.
Заинтересованный Борис потянул самоучитель у него из рук. Подчинять других своей воле ему очень даже нравилось. Еще ниже на обложке змеились загадочно изогнутые буквы:«Таинственныя сила внушенiя». И совсем внизу, мелким шрифтом:
С.‑ПЕТЕРБУРГЪ
Типографiя 1‑ой Спб. Трудовой Артели. — Лиговская, 31
1912
— Древняя, может, еще дореволюционная… — уважительно сказал Борис.
— Ты че, дурной? До революции царь был. А тут — трудовая артель. Сталинская, факт, — Эдик говорил твердо и уверенно.
Димка, смотревший на самоучитель из‑за плеча Бориса, с сомнением покачал головой, но оставил мнение при себе. Он вообще предпочел бы сыграть во что‑нибудь спокойное и безобидное. В шахматы, например.
— Я тут в главное уже въехал. Все просто… Берем блестящий предмет…
Выступать в роли гипнотизируемого (по книжке — медиума) Борис наотрез отказался. Он не слишком внимательно, перелистывая при этом книгу, смотрел, как Эдик водит взятой с отцовского стола золоченой зажигалкой перед носом глупо хихикающей Таньки, первого добровольца.
Взгляд Бориса зацепила картинка — несколько человек в старомодной одежде (дамы в юбках до пола, мужчины в светлых летних костюмах) окружили гипнотизера, вперившего магический взгляд в одного из них. Дело происходило на большой открытой летней веранде; гипнотизер выделялся среди всей компании черным фраком и необычайно внушительным видом — Эдику, в его тренировочном костюме, было до этого салонного мага далеко.
…Танька, одеревенело уставясь в одну точку, поднялась со стула и неподвижно застыла.
— Ты балерина! Ты… ну эта… Волочкова, во! Танцуй! — Эдик командовал голосом повелительным и более низким, чем обычно разговаривал.
Танька начала выполнять какое‑то движение, но не выдержала, громко расхохоталась, смеялась долго, до выступивших слез; не в силах ничего сказать, упала на диванчик и показывала на Эдика пальцем.
«…Выбрать одного, показавшегося по внешности наиболее способным к восприятию внушения…» — прочитал про себя Борис, спотыкаясь на ятях и твердых знаках.
Да уж, Танька у нас только по внешности и способная, да все что‑то не на то способная, подумал Борис скептически, он вообще не сильно верил в гипноз, телепатию и прочую медитацию‑левитацию…