Ночь сгустилась над черепичной высокой крышей купеческого жилища, крутанула громоздкий флюгер, шуганула мышей в кладовке, задула свечи в девичьих спальнях. Все затихло — даже звонкоголосые соловьи в саду замолчали, словно им запечатали клювы. Колыхаясь, как персик в желе, выплыла на небосклон сияющая луна, резкие полосы света и тени рассекли сумрак. Железный засов на окошке разогнулся словно бы сам собой.
— Меня пригласили войти в этот дом. — Глубокий, бархатистый голос спокойно, даже с ленцой выпускал на волю слова ритуала. — И я воспользуюсь своим правом. Откройся!
Кружевные занавески распахнулись от взмаха крыльев. Элегантный, безупречно одетый вампир неуловимым движением проник в девичью спальню и остановился подле кровати, целомудренно завешенной балдахином. Лунный луч сверкнул в крупном брильянте перстня, пробежался по запонкам, подсветил безупречные белоснежные клыки и набриолиненные усики кровососа. Бледный язык тронул алые губы в предвкушении редкого лакомства. Нет напитка вкусней, чем кровь девственницы, а прекрасная дочка купца наверняка еще не знала мужчины. Настоящего мужчины.
Алчущий вампир одним движением сдвинул балдахин к изголовью и замер, сраженный неземной, аппетитной прелестью. Золотые локоны девицы разметались по подушке, пышные перси круглились под ночной рубашкой тончайшего полотна, белая шейка выглядывала из выреза. Какое лакомство!
Девица открыла глаза:
— Наконец ты пришел! Мой прекрасный герой, я ждала тебя целую жизнь!
Приосанившийся было вампир изумленно раскрыл глаза. Он такого еще не видел.
— Ты? Меня?
— Да, тебя, мой таинственный, предназначенный мне судьбой. — Девица улыбнулась и потупилась.
Заинтригованный вампир присел на край кровати. Он слыхал о человеческих женщинах, мечтающих о неземной страсти, ласках крылатого аманта и прекрасной любви, завершающейся поцелуем в шейку.
— И зачем же, очаровательное дитя, судьба послала тебе меня? Впрочем, ты еще так невинна и даже не…
Девица заморгала пушистыми ресницами:
— Чтобы я спасла тебя, мой бесценный!
От разочарования вампир почувствовал себя еще голоднее. Размечтался, конечно. Начиталась проповедей, дурочка, сейчас обращать будет. Хорошо, хоть чеснока не наелась.
— И от чего же ты собралась спасать меня, крошка? Впрочем, это не важно — я голоден, и давно пора приступать. Посмотри, какие у дяди большие зубы!
Ничуть не испугавшись, девица села на постели и обнажила шейку:
— Целуй, любимый! Твои жуткие зубы сразу станут нормальными.
— Это как?!
— Ты отведаешь нашей крови и станешь человеком. И конечно же, женишься на мне — своей спасительнице! — Продолжая улыбаться, девица спустила рубашку с плеч.
У вампира пересохло во рту.
— А п‑п‑подробнее?
Сияющая девица устроилась на постели, скрестив ноги, как Шахерезада.
— Наша фамилия — Попеняки. От «попенять».
— И?.. — Вампир уже с трудом говорил, ему хотелось поскорее вонзить клыки в эту нежную плоть, отведать пьянящей крови.