— Это все, чего я хочу, чтобы ты была хорошей девочкой, — сказал он.
Я не была хорошей девочкой. Я не могла быть хорошей девочкой. К черту быть хорошей девочкой. Снова проснулась та гребаная упрямая часть меня, вспыхнувшая и бьющаяся о прутья клетки в середине моей головы, где я заперла ее.
Мы шли по мощеной дорожке между деревьями и небольшими зданиями, выполненными в том же готическом стиле, что и главный кампус. Группа вокруг нас становилась все громче, и смех становился все более хриплым по мере того, как к нам присоединялось все больше людей. Раздавали пиво и крепкий алкоголь, но я от всего этого отказалась. Я не была уверена насчет выпивки и знала, что люблю пиво.
— Давай, детка, — сказал Александр и протянул мне маленькую бутылочку с прозрачным крепким алкоголем, чтобы я понюхала. Меня затошнило от его запаха, и все они рассмеялись еще громче. — Это домашний самогон садовника Джеффа.
— Ты можешь выпить этого два больших стакана и проснуться на следующей неделе.
Я покачала головой, и они снова рассмеялись надо мной, но мне было все равно.
Наконец мы добрались до Тайн-холла, который больше походил на большое эдвардианское поместье на окраине кампуса. Он был огромным, темным и готовым принять нас.
Александр потянул меня за собой, когда мы шли впереди всех, прямо по парадным ступеням и через огромные дубовые двери с двойными арками. Петли громко заскрипели, когда мы распахнули их, и я закашлялась от поднятого ими облака пыли.
— Первые здесь!
Александр объявил так, как будто мы были какой-нибудь командой исследователей, а не группой подростков, желающих напиться и натворить плохих вещей.
— Не совсем, — произнес голос из темноты. Я услышала, как кто-то чиркнул спичкой, и вспыхнуло пламя, зажигая свечу. — Я заявляю права на эту вечеринку от имени Низших!
Люк держал фонарь с единственной мерцающей свечой посередине. Он поднял его над головой, и он осветил его, делая его еще более свирепым и одичалым, чем раньше. Я не могла оторвать от него глаз.
Рядом со мной Александр зарычал, сжал руки в кулаки и попытался заехать ими Люку в лицо.
Но я, играя роль социально грациозной Высшей невесты, встала перед ним, обняла его за шею и сказала:
— Давай найдем место, где можно поговорить.
Он понял, что я имею в виду, бросил на Люка взгляд, полный дерзкого, самоуверенного триумфа, и потащил меня в темноту особняка.
Я сглотнула, оглянулась на единственный огонек, сияющий под прекрасным лицом Люка, который теперь был соединен с Ромом, стоящим рядом с ним, и задалась вопросом, как я вообще собираюсь пережить все это.
Глава 17
— Что делает твой Низший бойфренд, разгуливая вокруг тебя, словно ты ему принадлежишь? — потребовал Александр, как только мы нашли комнату дальше по коридору. Куда-нибудь, где можно было бы побыть наедине, чтобы он мог отругать меня подальше от остальных.
— Я спрашиваю, что он здесь делает? — потребовал Александр и схватил меня за предплечье, сжимая его в своей руке. В окно проникал свет от уличного фонаря на стоянке. Вот и все. Во всей комнате было странное подводное ощущение, сине-зеленое мерцание теней и света, которое отдаляло нас от остальных. Их голоса были приглушены, и время от времени я слышала взрывы смеха.
— Я не знаю, — ответила я. Я полагала, что должна была бы хныкать, если бы играла свою роль, будучи хорошей Высшей невестой. Но это было не так. Не там, в этом свете, я уже чувствовала себя так, словно балансирую между двумя мирами: тьмой в моей голове и пастельным дерьмом Академии Кримсон.
— Я не говорила ему об этом. Я узнала об этом только сегодня вечером, примерно три часа назад. Ты был там.
— Тогда как он узнал? Александр настаивал.
— Ты написала ему подробности, когда вы с Викторией собирались после ужина?
— Я даже не знаю его номера, — ответила я сквозь стиснутые зубы. У меня было представление о себе до аварии, о том, какой девушкой я была. Я бы скрючилась под силой его пальцев на моей руке. Я бы заскулила, чтобы он прекратил.
Сейчас? Мне хотелось пнуть его по яйцам и врезать кулаком по затылку, и я была уверена, что знаю, как это сделать. Это была мышечная память. Мое тело знало, как отреагировать, если бы только я дала ему волю. Я могла бы скакать в темноте, как гомункул, наблюдая, как плоть справляется с беспокойством, причиняемым нашим женихом.
Но и это не было оптимальным решением. Я остро осознавала, насколько шатким было мое положение в Кримсон, пойманная в паутину этого причудливого мира Высших и Низших. Поэтому я выдернула свою руку из рук Александра и встала рядом с ним. Мое лицо было в дюйме от него. Сине-зеленое сияние освещало его лицо, придавая ему неземную красоту, от которой у меня перехватило дыхание от внезапности моего влечения.