Шимес резко повернулась к Милаху и впилась в него своими глазищами.
– Ты! Мразь! Как ты мог ослушаться меня?!
Свою госпожу!
С каждым словом ведьма делала шаг к Милаху, а он испуганно пятился назад, глядя, как Шимес дотрагивается до своего перстня.
– Я уничтожу тебя сейчас же! Ариэс! Малщидал!
– Шимес! – крикнул я.
– Что тебе, варркан?
Не знаю, что меня дёрнуло, но я подумал, что это важно:
– Оставь его, Шимес.
Ведьма внимательно посмотрела мне в глаза:
– Почему я должна выполнять твою просьбу? Милах пытался убить моего будущего мужа и достоин смерти.
– Все это правильно, но всё равно, пусть пока живёт.
– Но почему?
Потому, что я хочу сам посмотреть, что скажет Милах, когда я буду откручивать ему голову и ещё кое-что. Я это подумал, но сказал совершенно другое.
– Потому что именно Милах будет подавать мне домашние тапочки.
Шимес благосклонно отнеслась к моей просьбе.
– Хорошо, варркан. Но пока он не подаёт тебе тапочки, и поэтому будет находиться в тюрьме. Убрать его.
Боболокам не надо было повторять дважды.
Они подхватили обмякшего Милаха, который действительно стал отставным любовником, и куда-то поволокли. Мне бы очень хотелось посмотреть, куда.
– Скажи, Файон, – ладонь Шимес довольно бесцеремонно легла на мой пупок. Очевидно, ведьма уже представляла меня своим мужем. Как тебе удалось остаться в живых?
Я дал волю своему разыгравшемуся воображению:
– Всё дело в том, уважаемая…
– Называй меня просто милой, – потребовала Шимес, и по её сжатым губкам, я понял, что мне придётся сделать это, если я хочу выбраться отсюда.
– Хорошо… Милая. Так вот. Дело в том, что я не просто варркан. Я великий и могучий волшебник, который был послан Создателем, чтобы судить споры мирские между королями. Моя власть безгранична и ужасна. Я могу…
– Дурашка, – Шимес потрепала меня по щеке, и я заткнулся. – Зачем ты говоришь мне неправду? Я же полностью изучила тебя и твоё сознание. Неужели ты думаешь, что я поверю в этот бред с Создателем?
Я на это и не надеялся. Просто я полагал, что после такого живописного представления у Шимес появятся подозрения насчёт моей личности. Но обдурить её было непросто.
Глаза ведьмы превратились в узкие щёлочки. Она собрала мой рот в один растрескавшийся бутон и снова впилась в него губами.
Когда это неприятный, но в то же время сладкий миг прошёл, Шимес тихо сказала:
– Никогда не говори мне неправды. Иначе…
– Я всё понял, – поспешно заявил я, глядя на поднятую к моему носу руку с перстнем. Что тут непонятного?
Шимес отстранилась, её взгляд снова стал бесцветен.
– Церемония назначена на сегодняшний вечер. Будь готов.
– А что, собственно, будет на этой церемонии?
– Не все сразу, варркан. Ты все увидишь сам. А пока отдыхай.
Шимес неспеша удалилась, отдав приказ, чтобы моего тела не касалась ничья рука.
Хорошо сказано, отдыхай. Распят на стене, как Христос. И никто даже напиться не даст.
– Эй ты, образина, – обратился я к стоящему неподалёку охраннику-боболоку, – принесика воды.
Бедняга шарахнулся от одного звука моего голоса, только чёткий приказ Шимес заставил его остаться на месте. Так что я окончательно убедился – чем цивилизованнее люди, тем они пугливее. Мне пришлось страдать: от жажды в довольно неинтересной компании.
– Файон!
А, наконец-то приятель Пьер очухался.
– Ну что, дружище? Как дела?
Пьер оглядел себя с ног до головы и нашёл, что дела могли бы быть и получше. Ему не понравилось, что его место было на солнечной стороне.
– Пьер, покопайся в своей башке и скажи, что у тебя там новенького?
Несколько минут варркан висел неподвижно, закрыв глаза. Когда он снова пришёл в движение, то я сразу понял, что его дела не лучше моих.
– По мне словно каток проехался, – произнёс мой дружок, и я сразу подхватил интересную тему.
– Пьер. Мне кажется, что ты слишком часто употребляешь незнакомые этому миру слова. Где ты мог видеть каток? Ну-ка ответь мне! У варркана не было настроения отвечать на дурацкие вопросы.
– Отстань! Ты уже достал меня своими подозрениями. Тебе мало, что я вишу напротив тебя и выгляжу словно подбитая собака.
Хорошо. Если варркан не хочет отвечать на вопросы варркана, значит, на это есть причина. В данном случае, причина была вполне уважительная. Солнечная сторона.
– Что тут происходило, пока я был без сознания? По твоему виду я сказал бы, что ты очухался гораздо раньше меня.
– Ничего особенного. Пьер. Ничего, чтобы заслуживало твоего внимания.
– Не темни, Файон. Твои зубы, валяющиеся на полу, говорят мне, что тобой немного позанимались.
– Это Милах, решил проверить меня на прочность.
– А ты, часом, не врёшь?
Собственно, чего я скрываю события от Пьера? Какая разница, если он будет знать все.
Может, правда раскроет его глаза?
– Пьер, честное слово, здесь ничего не произошло. Просто Шимес решила выйти за меня замуж, а Милах попытался меня прикончить.
– Ну и что дальше? – похоже, мои признания не произвели на великана никакого впечатления.
– А дальше ничего? Женюсь, и все.
– Я тебя понимаю, дружище!
Как же, понимаешь ты меня. Ни черта меня никто не понимает. Где-то в замке томится моя Илонея, а я вишу здесь и только и делаю, что целуюсь с Шимес и получаю мечом в брюхо.
Моё состояние было и в самом деле не такое уж весёлое. Меня просто мучила беспомощность. Где найти в себе силы противостоять Шимес? Как порвать паутину, что оплела меня с ног до головы? Где выход? Я искал и не находил его. По-видимому, моя дорога оборвётся именно в этом потерянном и забытом людьми городе, расположенном в самом центре болот Чёрных Облаков. Неприятный вывод, но придётся с ним смириться.
– Может быть, Аматия выступит со своей армией и спасёт нас?
Пьер был оптимистом.
– Аматия обещал выйти только через месяц, если мы не вернёмся. К этому времени мы будем или мертвы, или…
– Что или?
– Или ты будешь мёртв, а я буду мужем Шимес со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– У тебя есть желание стать мужем?
– Это желание есть у Шимес, и смею тебя заверить, что, контролируя наши сознания, она может сделать всё, что она захочет.
Пьер понимающе покачал головой. Приятно иметь собеседника, которому не надо объяснять все по нескольку раз.
– Ну и что мы будем делать?
– Будем просто ждать и надеяться на чудо. Где оно, это чудо, в каком месте притаилось?
– Файон, ты ждёшь чуда? Ты, такой великий герой, ждёшь помощи? Я тебя не понимаю.
Разве ты потерял силы для борьбы? Ты сломлен?
Я удивлённо посмотрел на варркана. Таким говорливым я его никогда не видел. И самое главное, он говорил правду. Я столько раз попадал в ситуации, из которых, казалось, не было никакого выхода, и всегда выбирался из них победителем. А сейчас? Неужели меня победит какая-то женщина? Да не бывать этому!
– Я не сломлен. Я просто немного не в себе.
Ничего, Пьер, будет и на нашей улице праздник. Рано или поздно я разберусь с Шимес.
– Лучше бы попозже, и не при тех обстоятельствах, о которых ты говорил.
В этом я был полностью согласен с Пьером.
Двери распахнулись, и в зал молча, но торжественно стали заходить нелюди. На их мордах было какое-то скрытое торжество, маленькие глаза радостно блестели, и мне даже показалось, что все они посмотрели в мою сторону.' Не очень приятные взгляды, тем более, когда не знаешь их причины.
Нелюди равномерно распределились по стенам и затихли в ожидании.
Старый замок погружался во мрак. Солнце уже было не способно заглянуть в его окна и, посмотрев на Пьера в последний раз, исчезло.
Слабые недолгие сумерки погрузили замок в мрачное состояние. Скоро и они поблекли, уступая место бесцеремонной ночи. Я почувствовал, как меня охватывает возбуждение, словно перед боем. Знакомое чувство по земным делам, но ровно настолько же незнакомое по делам варрканским. Что-то должно было произойти.