Человек-больг качнулся. Его лицо выражало ужас. Мертвец, которого он все еще держал в руках, был слишком тяжел и потянул его за собой. Раздался крик. Он становился все тише и внезапно оборвался. Фабиан, балансируя руками, сумел все-таки удержаться. Второй сторож стоял с другой стороны ямы, уставившись на Фабиана и Кима.
– Ну, – поманил Фабиан, – возьми меня!
У сторожа не было меча, но на поясе у него висел кнут, который он теперь вытащил. Фабиан и человек-больг закружили вокруг отверстия шахты. Сторож размахивал кнутом. Но для такого оружия необходимо пространство – без этого бич ударялся о потолок и бессильно падал вниз. Фабиан подался вперед и схватил его. Теперь оба тащили кнут в разные стороны, пытаясь стянуть противника в пропасть.
В это мгновение Ким прыгнул из темноты под ноги больгу. Может, это и не было геройством, но маленькому фольку потребовалось немалое мужество для такого поступка.
Фабиан толкнул больга и отпустил кнут. Все было кончено.
– Жаль, – сказал Фабиан, – я надеялся использовать кнут как канат, чтобы спуститься в шахту. Но, вероятно, его длины все равно бы не хватило.
– Канат... – повторил Ким. Потом его глаза посветлели. – У нас есть канат!
Он отступил от края ямы и развязал свой вещевой мешок. В нем он нащупал – рядом с еще не прочитанной книгой – моток тонкой веревки, который ему положили в Потаенной долине.
– Думаешь, этого хватит?
– Эльфийская веревка! – Фабиан был поражен. – Она невероятно прочная. Но нам нужно что-то, чтобы она не разрезала нам ладони.
Он вытащил из голенища кинжал Кима и разрезал брезент, которым была покрыта телега, на полоски. Ким тем временем забил клином входную дверь. Они обернули ладони кусками ткани. Потом закрепили конец веревки на оконной решетке и бросили моток в отверстие.
Ким не решался даже думать о том, что может ждать их на дне шахты. Одна только мысль о спуске в эту мрачную глубину заставила его дрожать. Зияющая бездна была больше чем ворота в неизвестность. Это был спуск в само царство смерти. Ким сглотнул. Затем взялся за веревку, проверяя ее прочность.
– Я спущусь первым, – сказал он. – Если кто-нибудь будет нас преследовать, ты справишься с этим лучше меня.
Колодец шахты был выложен из камней, плотно пригнанных друг к другу и не дающих ногам найти опору. Перехватывая руки, Ким начал спускаться. Смотреть вниз он не решался: его страшило то, что он может там увидеть. Он полностью сосредоточился на том, чтобы сохранить хватку и не сорваться.
Неожиданно его ноги нашли опору. Колодец делал здесь поворот. Хотя он и дальше вел в глубину, но уже не отвесно, как прежде. Теперь Ким мог и опираться на ноги.
Сверху раздался глухой треск, многократно отразившийся от стен шахты.
Они ломают дверь!
– Я спускаюсь! – закричал сверху Фабиан. – Давай быстрее!
Веревка стала резко раскачиваться. Ким старался спускаться как только мог быстро. Несмотря на тряпки, которыми были обмотаны его ладони, веревка горела в пальцах.
Сверху донеслись треск ломающегося дерева и глухие голоса.
Внезапно натяжение веревки ослабло. Кто-то ее перерезал. Руками и ногами Ким пытался затормозить, но напрасно. Через мгновение он вылетел наружу, как камень, посланный катапультой. Над ним – небо. Под ним – земля. Больше ничего.
Стражи, дрожа, стояли перед троном князя Тьмы. Справа и слева – темные эльфы в черных хитиновых панцирях. Рядом, в позе обвинителя, – Азантуль.
Один из больгов-людей выступил вперед. В руках он держал обрывок бумаги.
– Вот, господин!
Азантуль взял грязный клочок двумя пальцами, с отвращением, и стал рассматривать его, как безобразное насекомое.
Он сумел разобрать лишь некоторые строки:
...рыцарь из Турина...
...против Высокого суда...
Его взгляд омрачился. Стоящие перед ним полулюди украдкой смотрели на него со страхом. Азантуль делал вид, что не замечает этого.
– Кто это был? – прошипел он.
– Мужчина и ребенок, – объяснил один из стражей. – Мальчик с острыми ушами. Они ушли дорогой мертвых. Так сказали рабы.
Князь Тьмы нагнулся вперед на своем троне. Свет упал на его лицо, лишенное возраста, – на фоне черной одежды и кольчуги оно казалось еще бледнее.
– Вон! – фыркнул Азантуль.
Стражи повернули назад, не смея глянуть ни на него, ни на того, кто сидел на троне. Темные эльфы, справа и слева от трона, последовали за ними как тени. Больше не было сказано ни слова.
Дверь за ними закрылась и приглушила крики умирающих.
Азантуль все еще держал в руках клочок бумаги. Он скомкал его в кулаке.
– Они последовали за вами, отец, – произнес он на старинном языке темных эльфов, – через Врата. Но как это могло произойти?
– Молчи! – Азратот поднял руку. Кольцо на его пальце сверкнуло в сумерках. – Есть вещи и поважней этой: пространство, время и власть, которая ожидает за звездами. Иди и отыщи человека с мечом, отыщи его и убей. Время не терпит...
Он умолк. В его голосе слышалось изнеможение, как будто он еще не пришел в себя после путешествия через время.
Глаза Азантуля вспыхнули. Гибким движением он подхватил связку бумаг, лежавшую рядом с троном.
– Слушаю и повинуюсь.
Он повернулся, чтобы идти, но не к дверям, а к нише, терявшейся в ажурной каменной резьбе. Человеческий взгляд скорее всего не заметил бы этого проема: высокое, с остроконечной аркой отверстие, такое узкое, что необходимо было повернуться боком, чтобы проскользнуть в него.
Оно вело на лестницу, которая поднималась вверх по стене, узкую, с узкими ступенями, сделанную не для ног простых смертных. На ее верхней площадке была железная дверь. Замочной скважины в двери не было. Темный эльф произнес заклинание, и дверь отворилась. Помещение, расположенное в верхнем этаже башни, было круглое, полностью обитое железом. Посредине его находился круглый же бассейн, из которого исходил красный жар, как от горящего угольного пласта. В этом жаре что-то шевелилось.
– Всадник ветра, – прошептал Азантуль, – певец бури, исчадие огня. Проснись.
Существо задвигалось. Щелкали когти, царапалась чешуя, с металлическим звоном разворачивались крылья. Поднялась голова: узкая, коварно блестящая, поднялась с точностью механизма, но одновременно с грацией, присущей только живому существу. Дракон вытянул длинную гибкую шею и громко прокричал единственное слово, которое было ему известно:
– Арзах!
– Хорошо! – похвалил его темный эльф. – Но воевать еще рано. Сегодня нам предстоит небольшое путешествие. Вставай!
Дракон медленно поднялся. И теперь стало видно, что он еще молод. Годы, возможно, столетия потребуются, чтобы сделать из него то, к чему он предназначен: рок, которому ничто и никто не может противостоять, который отбросит законы этого мира. Однако и сейчас, в незавершенном состоянии, это создание было смертельно опасным. Азантуль оседлал его.
– Наверх!
Крыша над ними раскрылась, как некий чудовищный цветок. Два тяжелых металлических крыла, скрипя, разошлись в стороны, и за ними показалось небо. Дракон напряг мощные мускулы и взметнулся к затуманенным звездам. Над цитаделью бушевал ветер. Он рвал одежду всадника, путался в крыльях дракона.
Дракон взмахнул крыльями, набирая высоту.
– Туда!
Как мощно выпущенная стрела, дракон пронесся над зубцами стены. Внизу, под ними, в страхе склонялись рабы-больги и рабы-люди, и даже в глазах темных эльфов был страх, когда над ними проносилась гибельная тень. Потом под ними промелькнула последняя, внешняя, стена и стало видно отверстие, из которого крепость извергала своих мертвецов. Острые глаза темного эльфа осматривали каменное дно. Увидев то, что искал, Азантуль засмеялся.
КОРОЛЬ КАРЛИКОВ
Здесь не было ничего, кроме темноты и молчания. Но молчание не было полным. Где-то в глубинах капала вода, прокладывая себе дорогу сквозь скалы, чтобы все стоки слились в один подземный ручей, который затем превратится в реку. Камень скрежетал и стонал под натиском воды и, когда давление становилось невыносимым, давал потоку свободу.