Тень вспоминала о том, как она когда-то была в другом месте, где так же звучал клич, который теперь отражался от полых стен:
– Король! Это король!
Однако это было не только в другом времени; это как будто существовало в двух мирах одновременно, и так будет всегда, когда исполняется предсказание. Но чем и было предсказание, как не тенью во времени?
Тень – одна и все же многие – вжималась в стены. Было еще слишком рано вступать в бой. Сейчас было только время наблюдений.
И раздумий.
– Король вернулся!
Путники все еще стояли, словно окаменев, когда эхо отразило многоголосый крик.
Гврги повернулся к ним, ухмыляясь во весь рот:
– Это весьма эффектно, не правда ли? Я уже давно хотел это испытать. И вот наконец я – король карликов Зарактрора. Или нет? Я бесконечно благодарен вам, госпожа, – добавил он с поклоном в сторону Итуриэль и стал серьезным, – что вы освободили меня из каменной тюрьмы. Несмотря на то что вместе с этим вы, я опасаюсь, разбудили и то, что лучше было бы оставить спать.
Все вопросительно смотрели на него, не понимая, что он имеет в виду, однако Гврги не стал дальше распространяться об этом.
– Позднее,– сказал он,– все объяснится. У нас есть время. Столько, сколько нам понадобится.
Бурин убрал свой тяжелый боевой топор и скрестил руки на груди.
– У нас нет времени, – заявил он твердо. – Оно уходит. Ты понимаешь, они все у нас отобрали: нашу свободу, наше будущее. И тех, кого мы любим.
Его глаза потемнели и излучали гнев, какой могут испытывать только гномы, никогда не отдающие назад то, чем завладели.
– Никакой свободы в царстве карликов нет,– тихо сказал Гврги, – и никакого будущего. А что касается любви, то об этом я ничего не знаю. – Он посмотрел на окружающих: – Но скажите, где мой друг Ким? Ведь этот фольк явно не он.
Альдо заметил, что взгляд Гврги остановился на нем, и поспешно поклонился:
– Альдо Кройхауф из Альдсвика, к вашим услугам.
– К моим услугам? – Глаза Гврги сверкнули. – Приятно слышать. А что с Фабианом? Куда вы его спрятали?
Сидевший на корточках Горбац выпрямился. Его массивная фигура отбросила огромную тень на стену. По собранию карликов прошло шипение, вновь обнажилось оружие.
– Я не Фабиан, – прогромыхал он.
Если Гврги и был удивлен, то никому не позволил заметить это.
– Больг, – констатировал он спокойно. – Ничего подобного здесь давненько уже не бывало.
– Я тоже творение, – проворчал Горбац, – как и ты.
– Как я? – Гврги высоко поднял брови. – Это весьма любопытно.
– Хватит пререканий, – вмешался между тем Бурин, – Фабиан и Ким пропали без вести во времени, и если нам не удастся исправить ошибку, тогда они, да и все мы растворимся и исчезнем, как если бы нас никогда и не было.
– Здесь, в Сводчатом зале, мы надеялись найти ответ,– продолжал Гилфалас.– Однако из-за окольной дороги, по которой плутали и где, между прочим, освободили тебя из тюрьмы,– подчеркнул он,– даже гном не знает теперь, где мы оказались. Ты должен помочь нам попасть туда.
– Я должен? – Манера Гврги отвечать вопросом на вопрос начинала постепенно раздражать. – Допустим, я что-то и должен, – сказал он, – ради прекрасной госпожи. Но давайте прежде поедим и попьем. Вы голодны. Король пропал, а теперь вернулся, это необходимо отпраздновать. Это я определенно должен своему народу. И на это времени у нас хватит.
Он повернулся и быстрыми шагами вышел. Бурин, Гилфалас и Итуриэль беспомощно переглянулись, потом Бурин пожал плечами, как бы говоря: «Разве у нас есть выбор», и пошел за ним. Альдо и Горбац присоединились, а следом валом валили, шаркая, ковыляя и скользя, карлики.
Дорога вела через туннель, который производил впечатление проложенного сначала водой, затем искусственно расширенного и отполированного. Бурин оглядывался по сторонам, все еще не понимая, где он находится. Это необычайно его сердило. Гврги вел их с такой уверенностью, словно уже сотни раз здесь ходил и точно знает, чего хочет. Горбац чувствовал себя не слишком уютно под пристальными взглядами окружавших его карликов, но не подавал виду. Однако он старался держаться поближе к Альдо и ко всем остальным, ощущая себя в большей безопасности, будучи в группе. Наверное, это было первым, что прививалось больгам в легионе.
– Кто этот малый? – спросил он, косясь на Гврги, поднимавшегося перед ними по витой лестнице, перила которой были образованы сталагмитами.
– Гврги? – Альдо поднял голову. – Я его не знаю, но господин Кимберон рассказывал о нем. – Он попытался вспомнить. – Он был родоначальником болотников, – во всяком случае, в том мире, который мне известен. Я думаю, он что-то вроде результата эксперимента темных эльфов, неудавшегося, как они посчитали. И он странствовал через века под видом шамана и создал собственный народ, который темные эльфы потом уничтожили.
– Значит, он такой могущественный? – спросил Горбац.
– Не знаю, но он умен и мудр и, как я слышал, обладает чувством юмора. Иначе он не стал бы властелином карликов. Мой отец рассказывал об этом. И он рассказывал, как жутко выглядят карлики. Мы думали, он преувеличивает. Но...
Он бросил взгляд на окружающие их бледные силуэты и вздрогнул.
– Это было... в твоем мире? – спросил Горбац.
Альдо посмотрел на него:
– Я знаю, это трудно понять, но ты, наверное, уже заметил, что там, откуда мы – господин Кимберон и я, – там кое-что происходило иначе, нежели в вашей истории.
– Я понимаю, – сказал Горбац.
– О, – произнес Альдо.
Он сам приложил немало усилий, чтобы понять, что случилось с ними. И это без особого труда понял больг... Во всяком случае утверждает, что понял... Это просто удивительно.
– А что теперь с этим... Гврги?
– Что ты имеешь в виду?
– Можно ему доверять?
Это был серьезный вопрос.
– Не знаю, – отвечал Альдо. – Кажется, он неплохой парень, после всего, что я о нем слышал. Но это внезапное превращение меня тревожит.
Миновав винтовую лестницу, они прошли по короткому переходу, который внезапно повернул, и они оказались в огромном зале. Все здесь – каждая колонна, мельчайший орнамент – было высечено из «живого» камня, так же как и дворец, который, подобно собору, высился в центре зала.
Он был увенчан мощным куполом, окружен венком часовен, богат украшенными резьбой нишами, лизенами, фризами круглых арок и профилированными карнизами, предназначенными для того, чтобы защищать от никогда не идущего здесь дождя. Портал отчетливо выделялся на окружающем темном фоне. Из светлого камня была высечена морда дракона.
Бурин стоял и смотрел так, будто сам превратился в камень.
– Я уже был здесь однажды, – произнес он как трансе, – и видел этот дворец с высокой галереи, видел его совершенно таким, каким он изображен старинных хрониках моего народа. Но я думал, то никакие дороги к нему не ведут.
– Дороги гномов, те конечно, – сказал Гврги. – Ведь это дворец карликов, и резец гномов их не касался. Этот дворец создал для меня мой народ в столетиях долгой работы каменными инструмента ми. И сегодня он должен быть освящен.
Он провел их через высокие ворота в зал с колоннами, точеные столбы и фигурные пилястры которых обвивали создания, о которых было невозможно сказать, где прекращается природа и начинается орнамент. Пол был выложен светлым и темным мрамором, плетение полос которых продолжалось на стенах, поднимаясь к куполу.
Под высоким балдахином из белого мрамора был воздвигнут стол, высеченный, как и все остальное, из камня, со скамьями по обеим сторонам и троном во главе, украшенным короной со множеством зубцов. Гврги занял место на троне и хлопнул в ладоши:
– Идите садитесь. Праздник начинается!
Мимо них справа и слева потекли бледные силуэты, выстроившиеся затем в апсидах. Бурин явно чувствовал неловкость, усаживаясь. К нему присоединились Гилфалас и Итуриэль. Горбац, занявший два места, сел напротив. Альдо пристроился на скамью рядом с больгом. Затем началось торжество, которое оказалось воистину достойно короля.