Но в действительности он ничего не пил, а просто-напросто был брошен на дно шахты, где и пребывал теперь в таком весьма плачевном состоянии.
- Эй? - позвал он осторожно.
Тут Бурину на ум пришли имена его спутников, которые он и решил произнести.
- Гилфалас? Альдо? - раздалось в темноте.
Только теперь он сообразил, что лежит, и заставил себя подняться. От его внимания не ускользнуло и то, что топор так и остался в кожаном чехле, привязанном к поясу. Еще не до конца придя в себя, чувствуя какое-то оцепенение, он сделал пару неуверенных шагов и тут же, нелепо раскинув руки, упал. Гигантская тень закрыла небо, и две огромные лапы подхватили его.
- Горбац?
- Silentium! [Тише! (лат.)] - прорычал больг.
Для Бурина было сюрпризом услышать от больга язык студенческих пивных. Наконец он вспомнил, что и их легионы общались на Всеобщем языке. В этот момент все стало на свои места, мир для Бурина принял свой обычный вид, и он увидел, что они находятся в каком-то темном узком переулке. Была ночь. Все вокруг окутывала непроглядная тьма. Но вот сквозь облака показались тонкие полоски света.
- Где остальные? - спросил Бурин удрученно.
- Не знаю, - пожал плечами Горбац. - Пойдем их поищем.
Пройдя совсем немного по переулку мимо жалких щитовых домиков, стоящих по обе стороны, они увидели две небольшие тени. Их очертания были легко узнаваемы: эльф и фольк.
- Гилфалас, что... - начал Бурин.
- Тсс! - ответил Гилфалас и жестом попросил его умолкнуть.
Он провел Бурина в какую-то нишу в стене дома. Горбацу пришлось встать чуть поодаль, так как места для него в нише не хватило.
Бледные рассветные лучи слабо освещали маленькую площадь. Вокруг царила тишина.
Внезапно на втором этаже дома напротив заскрипела дверь. Галерея, тянувшаяся вдоль фасада, осветилась. Какая-то женщина вышла на балкон. На ней было пестрое платье, которое скорей демонстрировало, нежели скрывало ее пышные формы. На шее и в ушах ее сверкали бриллианты, возможно поддельные. Ослепительный блеск шел от браслетов на ее руках, а пальцы были украшены многочисленными кольцами. При слабом свете ярко и отчетливо вырисовывались глаза и губы, накрашенные чересчур сильно. Внезапно раздался ее визгливый голос:
- Идиот несчастный! Ничего ты от меня не получишь, слышь ты, ничего! Пшел вон!
Ее речь была такой грубой и исковерканной, что с трудом можно было разобрать, что она кричит.
На балконе показался мужчина. Раскачивающейся походкой он напоминал медведя. Послышался его невнятный голос:
- Не будь дурой, Иллона! Перестань кричать. Кто заботится о тебе так хорошо, как я?
Разумеется, мужчина был пьян, да так, что еле стоял на ногах. Он норовил обнять женщину, но та держала его на дистанции.
- У кого ничего нет - тот ничего и не получит.
Человек не отставал и положил руку на талию женщины. Тогда внезапно она толкнула пьяного. Мужчина, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, начал балансировать руками, но попытка его не увенчалась успехом. Он перевалился через перила и ухнул прямо в канаву, лицом в грязь.
Женщина посмотрела вниз, как бы желая удостовериться в том, что с ним ничего хуже не случилось. Видно было, что противоречивые чувства переполняют ее в этот миг. Лицо выражало одновременно и торжество, и сострадание.
Тем временем пьяный, лежавший в канаве, приподнялся, опираясь на локоть, но тут же снова упал.
- Поделом тебе, дурак! - сказала женщина, удаляясь. - Мужлан!
Друзья, наблюдавшие за происходящим, переглянулись.
- Мы должны ему помочь, - сказал Альдо.
- Мужчина не заслуживает помощи, если так обращается с приличной женщиной,- возразил Гилфалас, сделав при этом жест отвращения.
Альдо и не подозревал, что у эльфа такие высокие моральные принципы. Но, вероятно, это было связано с отношением к женщине его народа.
- Во всяком случае, он может сказать, где мы оказались, - сделал Альдо еще одну попытку.
Бурин фыркнул:
- Хорошо, если он вспомнит, как зовут его самого!
Некоторое время спутники стояли в нерешительности, прежде чем что-либо предпринять, но тут с другой стороны площади показался свет факелов. Вслед за тем послышался скрежет металла.
- Стража, - произнес Горбац.
Человек, лежавший на земле, приподнялся и оглянулся.
- Возьмем его с собой! - недолго думая решил Бурин.
Сделав пару быстрых шагов по направлению к пьяному, он подхватил его под руки. Бородатое, покрытое грязью лицо уставилось на Бурина неподвижным глазом в кровоподтеках, другой был закрыт повязкой с кожаным клапаном.
- Не трогай меня... - Пьяница попытался сопротивляться.
- Помогите! - прошипел Бурин.
Альдо не знал, что надо делать. Да и Гилфалас, по всей видимости, не мог взять в толк, что от него требуется. Только Горбац осознал всю серьезность их положения. Тотчас его кулак опустился на голову незнакомца и отправил его в царство снов. Затем больг поднял мужчину, вес которого заставил даже его поднапрячься. Перекинув бесчувственное тело через плечо, как мешок, он отправился по переулку.
- Vadite! [Пошли! (лат.)] - приказал он.
- Вперед! - перевел Альдо.
Стало уже почти светло, но тем не менее бежать спутники не могли, поскольку приходилось внимательно смотреть под ноги. Переулок был полон мусора, и запах вокруг стоял отвратительный. В какое же ужасное место забросила их судьба?
- Знаете ли вы что-нибудь об остальных? - поинтересовался на ходу Бурин. - Что с Гврги и Итуриэль?
- Их здесь нет, - ответил Гилфалас. - Я это чувствую.
Свет от факелов стал еще ярче, когда группа солдат показалась на площади. Их было четверо: неотесанные парни с бесчувственными лицами, их черные глаза сверкали дико и тупо. Это были еще не больги, но определенно уже и не люди.