Итак, Горбац сидел в углу зала, под аркадой. Больги присоединились к нему. Бросая взгляды в их сторону, Альдо спрашивал себя, о чем же больги говорят между собой и что творится в голове его неуклюжего друга.
- Именем Владыки и Владычицы, - начал свою речь Брегорин, и шепот в зале стих. Предводитель гномов посмотрел вокруг. - Не просто так мы произносим имена Божественной Четы, которая создала и хранит нас. Мне думается, что такого собрания, как это, в истории Среднеземья не было и не будет. Здесь, в залах Каразкома, мы созваны из далеких стран и времен. Говорю "созваны", хотя я вас к себе и не звал. Но все-таки это так. Мы, сидящие здесь, держим совет, как противостоять опасности, грозящей миру. Поэтому следует открыто говорить о вещах, о которых мы умалчивали до сих пор. И мне кажется, начать должен тот, чье путешествие сюда было самым долгим, - закончил он.
Все смотрели друг на друга, и никто не знал, кому же начать. Но тут поднялся Кимберон и откашлялся.
- Итак, все началось поздней зимой семьсот семьдесят восьмого года согласно летосчислению фольков, великолепным солнечным днем... - начал он.
Многое из того, о чем рассказал Ким, а затем сменившие его друзья, читателю уже известно. Однако те, кто сидел в зале, были поражены, услышав о Черном легионе и тысячелетнем царствовании тьмы. А больги, сидевшие вокруг Горбаца, стали смотреть на него с величайшим почтением, когда фольк отметил храбрость и мужество их товарища. Талмонд был весь внимание, когда Фабиан рассказывал об изменчивой истории своего рода. Гилфалас повествовал о долгой отчаянной борьбе, которую эльфы и люди Потаенной долины вели против силы тьмы. Бурин поведал о приключениях в залах Зарактрора и встрече с Божественной Четой в Сводчатом зале.
Только теперь собранная из отдельных рассказов история Сагота обрела какой-то смысл и последовательность: тени были призваны к жизни с поля мертвых, они бежали в глубины мира, там князь Теней их, порабощенных гномами, подстрекал против мучителей и, наконец, Владыка Фрегорин при помощи кольца власти прогнал их обратно в глубину.
- И на этом их история, конечно, не заканчивается, - сказал Высокий Эльфийский Князь. - Хотя, мне кажется, нас это больше не должно беспокоить.
Гврги посмотрел широко распахнутыми глазами на Арандура, но было не ясно, понял ли он из всего этого хоть что-нибудь.
Итуриэль начала было рассказывать о дальнейшей судьбе гномов Зарактрора, но Высокий Эльфийский Князь остановил ее:
- Иногда знание того, что должно произойти, становится препятствием.
- Что ж, если мы не должны знать о будущем гномов, то расскажите нам о прошлом эльфов, и, прежде всего о темных эльфах, - заметил Бурин не без иронии.
- Для этого мы должны обратиться к самому началу времен... - ответил со спокойствием Эльфийский Князь.
Кто-то уже знал эту историю в той или иной интерпретации, но для многих она оказалась внове. Арандур Элохим рассказал, как у истоков времени Божественная Чета встретилась на Водах Пробуждения и Господин, впервые увидев Госпожу, поклонился ей, чтобы выразить свое восхищение, и как в этот миг проснулись эльфы.
- Я это знаю, ибо был первым среди пробужденных. И этот миг был апогеем моего существования. Народ эльфов живет этим мгновением и поэтому знает лишь начало, но не ведает конца, - продолжал Арандур.
Он рассказывал, как в веселом хороводе и преклонении Господину и его вечно юной невесте проходила жизнь эльфов, когда каждый день был похож на следующий. Рассказал он и о том, как эльфы возвели в бесконечных лесах Высшего Мира город их мечты, Зеленторил. Он еще издали привлекал внимание блеском своих куполов и был наполнен играющей днем и ночью музыкой и танцами.
- И это бы длилось вечно, - продолжал он свой рассказ, - но случилось так, что тень беспокойства легла на мой народ. Мы не знали, откуда она взялась. Но я полагаю, с остановкой времени вещи начали меняться, и все делалось таким, как в начале. Это означало, что нет благословения на то, чтобы оставаться такими, какими мы были, что это проклятие, а настоящая жизнь может быть найдена в другом мире, в мире перемен.
Он рассказал, как эльфы в Среднеземье получили великое и одновременно ужасное знание.
Здесь они, казалось, нашли то, что искали. Они увидели, как возникает новая жизнь, и это их воодушевило, так как никто из них никогда не знал ничего, кроме собственного начала. Случилось так, что некоторые из них смешались с детьми Среднеземья, но все-таки остались отдельным народом.
- Были такие, которые пошли дальше, - продолжал он. - Вместе с жизнью они познали и темную ее сторону, смерть, так как везде, где есть свет, есть и тень. Один из них - его имя Элуир, Сын Света, - обрел власть над жизнью и смертью. И этой силой он привязал к себе многих. Он назвал себя Азратот, князь Теней.
Высокий Эльфийский Князь на мгновение умолк. Когда он стал говорить дальше, лицо его осветилось внутренним сиянием, глаза заблестели.
- Тогда ко мне пришел мой Господин и повел меня в глубину, в самое чрево земли, где вода берет начало. Там выковал я из огня, воды и первичного вещества мира по его приказу кольцо власти. С тех пор и наполнена та пещера подлинным серебром, которого не сыскать ни в каком ином месте.
Брегорин и остальные гномы наклонились вперед, и их глаза загорелись.
Но Эльфийский Князь не обратил на это внимания и продолжал:
- И другие кольца мне надлежало выковать: два кольца оберегающих, три изменяющих и седьмое, объединяющее в себе мир. Но одно из них должно было властвовать над остальными. Господин мой приказал мне спрятать это кольцо до поры. Я не представлял тогда, что это будет длиться столетия и какое количество судеб будет от него зависеть. Но теперь кольцо снова у меня, и темный сородич знает об этом.
- Так это и есть причина, по которой кольцо хранилось у меня? воскликнула Итуриэль.
Эльфийский Князь повернулся к ней, сказав:
- Да, Азратот знает мощь этого кольца. И с давних пор тратит едва ли не все свои силы на то, чтобы найти его и уничтожить. Он догадывается и о том, что происходит здесь, и это сеет тревогу в его душе.