– Ты все сделала правильно, Фиона. – Бреака остановилась, чтобы вытряхнуть из башмака попавший туда камешек. – Я бы не подумала, что это возможно, когда ты впервые появилась в Энгваккирстеде две недели назад, но каким-то образом ты ухитрилась расположить к себе самых влиятельных людей в поселке.
Фиона, приостановившись, поковыряла землю носком башмака. Она совершенно не была уверена, что идея завоевать доброе имя среди норвежцев так уж вдохновляла ее. Разве у нее не было среди них врагов? И все же не должна ли она, вместо того чтобы вечно сражаться с ними, попытаться расположить их к себе? Она не могла не признать, что Бреака отчасти была права.
– Сигурд чувствует себя твоим должником, а Даг – так тот просто от тебя без ума. Я бы ничуть не удивилась, если бы он решил вернуть тебе свободу и взять в жены.
Эти слова Бреаки еще больше покоробили Фиону.
– Свобода – это то, о чем я больше всего мечтаю, – ответила она. – Но только не ценой замужества – на такое я никогда не соглашусь.
– Но ведь Даг всегда нежен с тобой, он тебя так любит. А ты – разве ты сама не любишь его?
Фиона собралась было ответить, но так ничего и не сказала, сообразив, что ей просто нечего возразить. Даг прекрасно к ней относился, да и она испытывала к нему самые теплые и искренние чувства. Но неужели из этого следовало, что она влюбилась во врага?
– Я была бы так признательна тебе, если бы ты рассказала, как тебе удалось завоевать его сердце, – осторожно кашлянула; Бреака. – Конечно, его прежде всего притягивает твоя красота, но я уверена, что здесь должно быть и кое-что еще. Как у вас это происходит в постели? Ты просто соглашаешься делать все, что он хочет, или предлагаешь сама?
Фиона удивленно посмотрела на подругу.
– Почему ты об этом спрашиваешь?
Бреака покраснела.
– Ни одна женщина, кроме тебя, не сможет рассказать мне об этом. Другие рабыни не имели возможности добровольно познать любовь с воином. Это совсем непохоже на то, чем когда тебя просто… берут. Куда более нежно… и сложно…
– Боже! Бреака, о чем ты спрашиваешь? Что ты наделала?
Нежная кожа на лице девушки пошла пятнами от волнения.
– Кто он? – продолжала допытываться Фиона. – Кто-то из викингов изнасиловал тебя?
– Нет, я сама отдалась ему.
– Но кому именно?
Бреака смущенно потупилась.
– Роригу, – наконец ответила она.
Несколько мгновений обе молчали: Фионе надо было обдумать свой ответ на признание подруги. Рориг был красив, а Даг проводил так много времени в его обществе, что вполне можно было заключить: молодой человек скорее всего честен и мягок душой. Но Бреака была такой неопытный и такой уязвимой.
– Все это может быть опасно для тебя, – наконец сказала Фиона.
– Что, если он просто наиграется тобой, а потом бросит – в этом случае никто даже не подумает его упрекнуть.
– Рориг ни за что так не поступит, – настаивала Бреака. – Но ты должна рассказать мне, как понравиться ему. Ты же завоевала сердце Дата, и с твоей стороны будет несправедливо, если ты откажешься поделиться со мной своими секретами!
– Моими секретами?
– Ну да. Ведь все знают, что ты зачаровала Дага. Как тебе это удалось? Неужели это просто твое искусство в постели или, может, какое-то питье, которое ослабило его волю и заставило его полюбить тебя?
– О святая Бригитта! – раздраженно воскликнула Фиона. – Да ничего подобного! Я никогда не хотела, чтобы Даг любил меня, во всяком случае, сверх того, что необходимо, чтобы заручиться его покровительством. То, что произошло между нами, – не результат колдовства или заговоров! Просто так… случилось.
– Рориг говорит, что я хорошенькая. Как тебе кажется, он уже начинает влюбляться в меня?
– Может быть, и так.
Фиона глубоко вздохнула, стараясь сообразить, что же ей сказать Бреаке. Неужели эта юная девушка в самом деле хочет, чтобы Рориг влюбился в нее, или всего лишь следует ее примеру пытаясь заручиться покровительством воина?
Девушка искоса взглянула на идущую рядом Бреаку.
– А ты-то сама любишь его?
Бреака пожала плечами.
– Он очень симпатичный и к тому же в последнем набеге добыл много богатств. Но я решила отдаться ему потому, что он сам попросил меня об этом, – куда проще завоевать расположение мужчины, если он уже проявляет какой-то интерес к тебе.
– Все это верно. Но какие чувства ты испытываешь к нему? Ты любишь Рорига?
– Даже не знаю, – вздохнула Бреака. – Если бы я думала о своих чувствах, я давно бы уже пропала. Жизнь – жестокая штука; я только делаю то, что необходимо, чтобы выжить, и стараюсь не раздумывать об этом.
Представив, что ждет впереди ее подругу, Фиона не могла не ужаснуться. А что станет с ней самой через несколько лет? Неужели она потеряет чувство собственного достоинства, забудет себя, свои мечты и будет жить одним днем, делая только то, что необходимо для выживания?
– Ну как, ты поможешь мне? – спросила Бреака молящим тоном. – Ведь, кроме всего прочего, Даг дружен с Роригом, и тебе нетрудно будет узнать у него, какие чувства этот юноша испытывает ко мне.
Что ж, почему бы и в самом деле не поговорить об этом с Дагом? – решила Фиона. Если Рориг любит Бреаку, а та нуждается в нем как в защитнике… Фиона покачала головой. Все это было слишком сложно. В конце концов, почему ее должно тревожить то, что случится с Роригом?
– Мужчинам нравится, когда женщина ласкает их, – краснея, медленно произнесла она. – Ласкай самые потаенные части его тела, бери их в рот.
Глаза Бреаки округлились.
– Если мужчина держит себя в чистоте, это вовсе не неприятно, – добавила Фиона. – Сходите вместе с ним в баню – это отличное место для свидания посреди дня.
Удивленное выражение сбежало с лица Бреаки, сменившись задумчиво-расчетливым. Фиона испытала чувство вины. Разве она сама когда-нибудь думала завоевать любовь Дага, ублажая его тело? Ей просто хотелось ласкать его. С самого первого раза, как только она увидела этого человека, она не могла устоять перед искушением дотронуться до него. К тому же то, что происходило между ней и Дагом, никогда заранее не планировалось; эти вещи просто случались.
Но куда может завести ее эта страсть к викингу? Она поклялась себе вернуться в родную Ирландию, а ее чувства к Дагу только осложняли этот план. Даже если Даг настолько сильно любит ее, что готов освободить от рабства, вес равно потом он будет стараться привязать ее к себе браком. К тому же она не должна забывать и о детях: при столь частых занятиях любовью его семя с легкостью может проникнуть в ее чрево. Что ей делать тогда? Вряд ли она сможет отправиться в Ирландию с ребенком или оставить здесь свою собственную плоть и кровь. Неужели же ей суждено навечно похоронить себя в этом отвратительном Энгваккирстеде?..
Фиона вздохнула. Ей не следовало делить ложе с викингом. Это был роковой шаг, привязавший ее к норманну крепче самого крепкого каната.
– В твоем плане есть одно уязвимое место, – сказала она Бреаке, когда они вышли на первый черничник, весь усыпанный ягодами. – Стоит только расположить к себе мужчину, и ты рискуешь сама попасться в его сети, чтобы потом уже никогда не уйти от него. Уж лучше постараться перенести все тяготы и вновь обрести свободу.
Бреака изумленно взглянула на подругу своими голубыми глазами и только покачала головой.
– Послушай, Фиона из Дунсхеана, да ты на самом деле еще в сто раз наивнее меня.
Глава 20
– Этой зимой у нас хлеба будет вдоволь. – Проговорив это, Бреака бросила сноп ржи в повозку, стоявшую на краю поля.
Заметив усталый взгляд Фионы, она добавила:
– В этих мечтах снега выпадает куда больше, и держится он намного дольше, чем и Ирландии, бывали случаи, когда поселения, которые не запасали на зиму достаточно хлеба, голодали.
– Если сбор урожая так важен, почему же не все мужчины работают в поле? – спросила Фиона и с неприязнью посмотрела на видневшуюся неподалеку рощицу. Уютно расположившись в ее тени, Бродир и несколько его товарищей попивали эль, хвастались своим оружием и рассказывали друг другу занимательные истории.