Эллисил рассмеялся.
– Ты уже почти убедил меня, друг. Расскажи еще о женщинах.
– Мы найдем для тебя принцессу, бесстрашную и прекрасную. Кожа ее будет бела и нежна, как туман; голос – мягок, как ветерок, играющий листвой; тело округло, как вершины ирландских холмов. Она принесет тебе много славных сыновей.
Эллисил застонал:
– Будь ты проклят, Даг Торссон! Тебе надо было родиться скальдом, а не воином!
Даже проснувшись, Фиона не могла отделаться от ощущения предстоящей потери. Она протянула руку, желая коснуться ею Дага, но ощутила рядом с собой лишь холодное пустое пространство. Быстро сев, она энергично тряхнула головой и тут же все вспомнила. Даг отправился на поиски корабля и команды. Он просил ее верить ему.
Девушка поспешно оделась, заплела косу и, выйдя наружу, вздрогнула от неожиданности – от их лагеря не осталось ничего, кроме палатки, в которой она спала. Фиона беспокойно огляделась по сторонам и, заметив в отдалении повозку, поспешила к ней. Лошади уже были впряжены, все припасы погружены. Подошедший почти одновременно с ней Сигурд бросил в повозку свою свернутую палатку.
Она с удивлением взглянула на викинга.
– Почему ты меня не разбудил? Неужели ты хочешь бросить меня здесь?
Холодный взор голубых глаз Сигурда обратился к палатке, из которой она только что вышла.
– Я не намерен оставлять такую ценную вещь, как палатка, а в ней была ты.
Фиона вся сжалась от этих грубых слов. Зачем только Даг попросил брата присматривать за ней! И все же лучше не обращать внимания на его оскорбления и попытаться расположить его к себе.
– Чем я могу помочь тебе? – спросила она.
– Думаю, ты и так сделала уже достаточно, – холодно прозвучал ответ.
Взглянув на Сигурда, Фиона не могла не заметить ярости, написанной на лице гиганта. Она затаила дыхание.
– Будь моя воля, – медленно продолжал Сигурд, – я бы оставил тебя здесь в подарок всем участникам тинга – всем.
Фиона чуть не задохнулась. Как же Даг мог доверить ее защиту такому страшному человеку?
Сигурд отступил на шаг, словно не мог выносить ее присутствия рядом с собой.
– К сожалению, мой брат взял с меня слово доставить тебя в Энгваккирстед в целости и сохранности, и я должен уважать его волю. Собирай свои вещи – быстро и тихо. И поверь, я сумею поставить на место девчонку, которая заставила моего брата забыть о верности роду.
Чувствуя себя так, словно она только что очнулась от ночного кошмара, Фиона поспешно повиновалась.
Глава 27
Обратная дорога в Энгваккирстед заняла вдвое больше времени, чем они рассчитывали. Буря гналась за ними по пятам, тяжелая повозка вязла в грязи, замедляя их продвижение. Ветер швырял струи дождя им в лица, их одежды намокли и отяжелели. Фиона едва переставляла ноги, думая только о том, как бы не упасть, и мечтая поскорее согреться.
На второй день дороги развезло еще больше, да вдобавок ко всему еще и похолодало. После того как Фиона несколько раз споткнулась и упала, Сигурд наконец позволил ей ехать в повозке. Забравшись на мешки с припасами, она погрузилась в глубокий тяжелый сон.
Проснувшись, Фиона поняла, что лежит на своей подстилке в сарае для рабов. Бреака, держа в руке чашу с горячей жидкостью, склонилась над ней.
– Выпей: это согреет тебя.
Едва она сделала несколько глотков, как сразу же вспомнила все случившееся. Они вернулись в Энгваккирстед, но Дага с ней не было. У нее на глазах появились слезы.
– Да что с тобой?
Фиона с тоской взглянула на подругу.
– Я не знаю, что мне делать. Даг собирается отправить меня обратно в Ирландию.
– Но ведь именно этого ты всегда добивалась, разве не так?
Девушка покачала головой.
– Теперь я уже и сама не знаю, чего хочу: Сердце мое разрывается при одной только мысли о том, что нам придется расстаться.
– Ты должна поговорить с ним, – решительно сказала Бреака. – Я уверена, Даг не станет настаивать на твоем отъезде, если ты этого не пожелаешь.
– Поговорю, как только увижу его. Даг отправился в другое поселение, чтобы договориться там о корабле и команде. Он оставил меня на попечение Сигурда, но я боюсь, что не доживу до его возвращения.
– Ерунда; старший брат не станет убивать рабыню младшего брата. Кроме того, он обязан тебе спасением Гуннара.
Фиона грустно покачала головой.
– Боюсь, что Сигурду стали известны планы Дага и теперь он винит в них меня.
– Но как он мог про них узнать?
– Я проболталась другой рабыне, что мой хозяин собирается отправить меня на родину. – Фиона тяжело вздохнула. – Теперь я обречена. Даже если Сигурд и не попытается убить меня, это сделает Бродир, и у Сигурда не будет никакого желания останавливать его.
– Не думаю. Сигурд – человек чести. Если он дал такое обещание Дагу, то сдержит его независимо от того, нравится это ему или нет.
Фиона снова покачала головой.
– Хотелось бы верить, но сердце мое холодеет от страха.
– Это только потому, что ты замерзла и устала. Допей бульон и постарайся уснуть. Скоро ты почувствуешь себя лучше.
Последовав совету подруги, Фиона опустилась на подстилку, и глаза ее закрылись сами собой.
Проснулась она, проспав почти целые сутки. Сон не только исцелил ее простуду, но и прогнал самые худшие из страхов. Если она сможет не попадаться на глаза Сигурду и другим воинам, то, возможно, и они не будут обращать на нее внимания до возвращения ее покровителя.
Она поднялась и, слегка пошатываясь, отправилась разыскивать Бреаку. В сарае никого не было. У очага остывал котел с похлебкой из овощей. Фиона обмакнула палец в мутную жидкость, потом лизнула его и сморщилась. Ничего удивительного, что рабы так высоко ценили ее поварское искусство; она непременно снова возьмется за обязанности кухарки, как только это будет возможно.
Вернувшись к своей подстилке, Фиона взяла подбитое мехом платье и попыталась натянуть его, но тут тяжелый, неприятный запах ударил ей в нос.
– Святая Бригитта, ну и несет же от меня! – произнесла она вслух.
Фиона взглянула на грязный балахон. Ничего удивительного – за все время путешествия у нее ни разу не было возможности как следует помыться: на тинге она время от времени мыла только лицо и руки. Теперь ей обязательно надо исправить эту оплошность.
Она пошарила под своей подстилкой, отыскивая чистую смену белья. Нашлась только свежая нижняя рубашка – единственный предмет одежды, оставшийся у нее с тех пор, когда она спала в закутке у Дага. Ей придется надеть ее под платье, пока будет сохнуть балахон.
Захватив еще и деревянный гребень, Фиона, осторожно оглядываясь по сторонам, направилась в баню. В отведенной для рабов части строения никого не было. Прошмыгнув внутрь, девушка закрыла дверь на засов, потом развела огонь в печи. Дождавшись, когда в бане стало тепло, она распустила косу и разделась. Воспоминания нахлынули на нее. Здесь, в этом месте, Даг подарил ей ранее не изведанное ею наслаждение, разделив с ней восторги любви.
Поежившись при этом воспоминании, Фиона принялась мыться. Смыв с себя грязь и йот, она оделась и, сев на одну из скамей, принялась расчесывать волосы. Пальцы ее замерли во влажных прядях, когда она остановила взгляд на деревянной скамье, на которой сидела. Никогда ей не забыть прикосновений кожи Дага к ее телу и отблеск огня в его голубых глазах. Ее золотой бог, заполнивший ее тело своим, подарил ей тогда самые волшебные ощущения из всех, какие только ей доводилось испытывать в своей жизни.
Фиона закрыла глаза. Как же она сможет расстаться с ним? Он был ее второй душой, столь же дорогой ей, как и ее собственная. Если она расстанется с ним, то до конца своих дней не простит себе этого.
Открыв глаза и обведя взглядом окружавшие ее предметы, она приняла окончательное решение. Они с Дагом не расстанутся никогда. Уж лучше выносить унижения, оставаясь рабыней норманнов, чем потерять любимого и окончательно разрушить надежду на счастье. Ее родители поженились по любви – и она поступит так же, следуя голосу своего сердца.