Когда иные из тогдашних повелителей фэйри выступили против юного Иберлена, желая уничтожить его — Айтверны поддержали Карданов, отогнав своих сородичей на далекий север, за Каскадные горы. В те годы род людской пребывал в дикости — но Айтверны первыми выразили желание возродить наследие давно погибшей Империи Света. Именно они созвали впервые совет чародеев и долгие годы возглавляли и направляли его. Именно они говорили, что долг Домов Крови — сделаться опорой, которая поможет человечеству подняться из хаоса и разорения последней тысячи лет.
Однако старый лорд Финниган, наставляя своих сыновей, называл Айтвернов главными противниками семьи Фэринтайнов. «Ричард упрямый болван, — говорил Остину отец, упрямо хмурясь. — Он верит, что достаточно передать разработки наших ученых невежественным тупицам, называющим себя королями и графами, и на свете сразу наступят порядок и мир. Прежде такая наивность нередко влекла за собой ужасающие последствия. Я не думаю, что смогу договориться с Ричардом, но в Совете он пользуется определенным влиянием. Попробуйте встретиться с кем-то из его окружения, найти с этими людьми общий язык, передать им мои доводы — возможно, это будет полезно. Ведь полезно бывает иметь союзников во вражеском стане».
Лорд Финниган всегда предпочитал откровенность и прямоту, и наказ сыновьям дал ясный. Этот наказ Остин и постарался исполнить, оказавшись в Тарнарихе.
Сделать это оказалось совсем несложно. Единственный доживший до совершеннолетия прямой наследник Ричарда Айтверна, юный Эдвин, вел активную светскую жизнь, и охотно свел знакомство со вторым сыном герцога Фэринтайна. Молодые люди несколько раз ходили вместе на конские бега, посещали картинную галерею, совершали променад по бульварам иберленской столицы, а сегодня, ни свет ни заря, Эдвин и вовсе заявился к Остину в гости. Юный Айтверн принялся пить и жаловаться на парламентские дрязги. Пользуясь случаем, Остин Фэринтайн с готовностью излагал ему взгляды своего отца, исполняя полученный от лорда Финнигана приказ — однако в голову постоянно лезла навязчивая мысль, что как он сам осторожно изучает Эдвина Айтверна, норовя войти ему в доверие, так и Эдвин Айтверн изучает его.
Наследник Драконьих Владык казался приветливым и открытым. Он доверительно делился своими наблюдениями о разных житейских происшествиях, непринужденно перескакивал с политики на поэзию и драматургию и обратно, и видел, казалось бы, в молодом Фэринтайне доброго товарища. Однако иногда, совсем редко, когда Фэринтайн становился вдруг рассеянным, хмельным или слегка задремавшим, взгляд Айтверна на долю секунды делался вдруг внимательным и цепким, неотрывно наблюдающим за ним. Один раз Остину даже почудилось, верно с перепою, что зрачки приятеля, отражая горящий в камине огонь, становятся узкими и вытянутыми, как кошачьи.
Или драконьи.
Фэринтайны — не совсем люди. Породнились с людьми, живут как люди, старятся лишь на каких-то сорок лет позже людей, но все-таки люди не до конца. Высокие сиды из Дома Единорога, выходцы из Волшебной Страны, они отличаются от простых смертных самой своей внутренней сутью. Но и Айтверны не полностью принадлежат к человеческому роду. Даже среди наделенных магией Домов Крови они держатся особняком. Айтверны происходят от драконов — так, по крайней мере, утверждают сохранившиеся старые хроники. Остин Фэринтайн совершенно не знал, что это означает на практике, происходить от дракона. Ни Эдвин, ни его отец явно не умели оборачиваться крылатым чудовищем. Но в них все равно чувствовалось нечто непонятное, чуждое, иное.
Когда Остин и Эдвин забирались в ожидавшую их у ворот карету, наследник Айтвернов пошатнулся на ступеньке и едва не упал, не придержи его за локоть слуга. В этот момент ощущение исходящей от него чуждости уменьшилось. Но лишь совсем ненамного.
— Кто утром пьет, тот к вечеру есть пьяный, — процитировал Остин строчку из монолога Клавдии в третьем акте «Феерии». Эдвин в ответ поморщился и принялся набивать трубку табаком.
Заморские товары, подобные этим странным толченым листьям, а также кофе и шоколад, относительно недавно вошли в быт тарнарихской аристократии. Их привозили из далекого королевства Медос, лежавшего на западных рубежах бывшей Империи Света, и продавали за баснословную цену. Против шоколада Остин ничего не имел, как и против горького кофейного напитка, вызывавшего чувство приятной взбудораженности, а вот курение листьев табака казалось ему странной привычкой. Едкий дым забивался в ноздри и вызывал желание чихать. Эдвин курил, однако, совершенно невозмутимо, временами поглядывая в окно.