Ни одна из подобных техник, в остальном вполне эффективных, по неизвестной причине не оказывала ни малейшего влияния на наследницу рода Кэйвенов. Катриона могла хоть до бесконечности очищать разум, разрывая на мельчайшие клочки каждую постороннюю мысль, погружая себя в первозданную тишину и черноту, отгораживаясь от назойливого внешнего мира — сон все равно обходил ее стороной. «Видимо, мой рассудок слишком упрям и трезв», объясняла это себе чародейка.
Настолько упрям и трезв, что немножечко виски сейчас окажется очень кстати.
Катриона сидела в кресле, поджав под себя ноги, не одеваясь и не выпуская бутылки из рук. Ричард продолжал храпеть, временами снова ворочаясь, ночь неспешно отсчитывала свои мгновения, в уголках комнаты едва заметно шевелились беспокойная тьма, как никогда внимательная и чуткая. Напиток обжигал горло, наполнял приятным теплом живот и слегка, хотя бы на самую малость, ослаблял тревогу.
Разумеется, она понимала, что ввязалась в крайне опасную игру. Вообще, конечно, незамужней девушке дворянских кровей и вовсе не пристало ночевать в постели знатного лорда, и, хотя нравы в среде чародеев чуть посвободнее, чем среди прочих людей, Катриона не сомневалась, что их с Ричардом интрижка все равно сделалась предметом множества слухов. Отчасти она сама эти слухи провоцировала. Не можешь утаить свой роман втайне — не скрывай его в таком случае вовсе.
Отчасти она всегда могла сослаться на родовые традиции. Титул и наследство, как и магический дар, передаются в семье Кэйвенов исключительно по женской линии. Герцогиня Кэйвенхолла сама выбирает мужчину, от которого понесет ребенка, и вправе даже не вступать с избранником в законный брак, если не пожелает этого. Весьма существенная поблажка в мире, где за женщин по-прежнему, как и всю последнюю тысячу лет, предпочитают решать мужчины. К счастью, колдовское могущество, скрытое в крови каждой женщины их дома, позволяет пренебрегать очень многими неписанными правилами, обязательными для всех остальных.
«Правда, спать с женатым мужчиной вдвое старше себя, вызывая вдобавок недовольство его ревнивой супруги — выходка на грани фола по любым меркам, даже по нашим достаточно вольным семейным. Мать бы непременно строго меня отчитала и заставила отречься от Ричарда. Правда, чтобы сделать это, ей понадобится хотя бы ненадолго обратить внимание на реальный мир, а она не слишком этого хочет. И все же, пусть я лучше кажусь всем просто глупой подружкой Айтверна, с которой он кувыркается в постели, желая припомнить былую молодость».
Если враги Ричарда догадаются, что Катриона Кэйвен вдобавок его ближайший друг и союзник, а не просто любовница и случайный каприз — не сдобровать ни ей, ни ему. Их попытаются самое меньшее рассорить, а еще, вполне вероятно, придется ждать новых покушений. Надо обязательно произнести на ближайшем приеме какую-нибудь очаровательную глупость.
А еще эти загадочные нападения на знатных лордов. Стрельба из бластера в Либурне. Подозрительность, на грани прямых обвинений, выказанная Финниганом Фэринтайном. Предстоящий визит к королю — всего вместе вполне достаточно, чтобы испытать тревогу. «Ох, в недобрые же времена я возвратилась в Иберлен, однако».
И все же делать нечего. Если ветер сулит бурю — остается принять ее лицом к лицу, не отступая и не ища укрытия. Дому Кэйвенов больше тысячи лет, предки Катрионы сражались на Войне Смутных Лет, возвращая свободу человеческому роду, и стояли у истоков Конклава, когда Эйдан Айтверн впервые его созвал. Следует без трепета встретить будущее — и приложить все возможные усилия, дабы оно не выдалось совсем уж плохим.
Бутылка показала дно, за окном, просачиваясь сквозь задернутые шторы, занимался бледный рассвет. Катриона вздохнула и, чувствуя, как телом овладевает долгожданная слабость, тихонько скользнула в постель, укрываясь одеялом рядом с тихо сопевшим Ричардом. До полудня можно еще подремать, а там Ричард неизбежно проснется. Останется лишь выпить кофе, позавтракать и навести красоту. Личные служанки Катрионы остались дома, как и положенная герцогине свита, но здешняя обслуга, конечно, поможет. Затем самое время отправляться в город, благо спектакль назначен на вечер. Посмотрим на властителя Иберлена вблизи.
Для визита в театр Ричард предпочел одеться по обычаям Древних — черный смокинг с бабочкой, широкополая шляпа в тон, лакированные ботинки, изящная кованая трость, скрывающая в себе, как хорошо знала Катриона, длинный тонкий клинок. Они не раз тренировались на шпагах, отрабатывая возможную атаку убийц. Сама Катриона остановила свой выбор на светло-бежевом вечернем платье, дополнив его бриллиантовым колье. Из перстней — лишь родовое кольцо. До непристойности скромно по иберленским обычаям, но умеренность всегда оставалась визитной карточкой эринландцев.