— Тарнарих, это Серый Странник. Леди Кэйвен просила передать лорду Айтверну, что повиснет у него на шее, как только увидит, и подарит ему поцелуй. Тарнарих, прием, как слышите?
— Слышу вас прекрасно, Серый Странник. Лорд Айтверн сидит рядом и говорит, что его жена будет счастлива это узнать. Не занимайте попусту канал, Серый Странник. Отбой связи.
Динамики умолкли. Клайв Бекен, пилот личного орнитоптера дома Кэйвенов, носящего позывной Серый Странник, помолчал с минуту, а затем заметил:
— Зря вы это, моя госпожа. Леди Шанталь и без того недовольна вашим поведением, а теперь скандала точно не избежать. Вне зависимости от того, исполните вы свое обещание или нет.
Катриона беспечно улыбнулась, глядя в окно:
— Вся моя жизнь — скандал, Клайв. Именно его я и добиваюсь.
Машина шла на посадку. Внизу тянулись городские предместья, поднимался в небо испускаемый заводскими трубами дым. В последние десять лет заводы и фабрики, заменяя мануфактуры, подобно разросшейся в сырости плесени плотно окружили окраины иберленской столицы. Паровая машина и доменная печь, токарный и фрезерный станки — все эти, еще тридцать лет назад диковинные приспособления и механизмы ныне стремительно входили в жизнь Тарнариха. Пока их изготовление и эксплуатация оставались под строгим контролем эмиссаров Конклава, однако Гильдия фабрикантов уже второй год требовала себе полной независимости — и лорд Ричард Айтверн, а с его подачи и король Грегор Кардан, считали возможным поддержать эти требования.
Чугун и железо, дешевые хлопок и шерсть — все они требовались Иберленскому королевству, население которого последние три века неуклонно росло. Их было бы затруднительно получить в нужном количестве, не прибегая к помощи механических станков, железоплавильных печей и прочих подобных агрегатов, пусть даже применение машин вызывало протесты со стороны мелких ремесленников и вставшей на их защиту церкви. Народ шептался — «это все бесовщина», народ ворчал — «здесь не обошлось без колдовства». Однако страна развивалась, а столица богатела. Случилось несколько луддистских погромов — тем не менее, зачинщиков нашли и наказали, и недовольные пока затаились.
Миновав промышленную зону и кварталы бедняков, орнитоптер летел теперь над районами знати, построенными во всем своем великолепии в течении последнего благословенного века. Внизу проносились широкие прямые улицы и тенистые бульвары, украшенные скульптурами на парапетах изящные особняки и беломраморные дворцы. Виднелись встающие над островерхими крышами тонкие башенки. Впереди уже проступила своими четкими очертаниями Башня Ренессанса, чей сияющий на закатном солнце металлический шпиль возносился высоко над столицей.
Цитадель Конклава, облицованная непрозрачным серым стеклом и гранитом, оставалась видна из любого района Тарнариха, будучи высотой почти в пятьсот футов и насчитывая тридцать шесть этажей. Воздвигнутая около сорока лет назад с применением технологий Древних и ставшая новым домом для Совета, она являлась той центральной осью, вокруг которой вращалась жизнь не только Иберлена, но и всех Срединных Земель.
Любой горожанин или фермер, никогда в жизни не переступая здешних высоких порогов, тем не менее знал, что именно в твердыне чародеев, а не среди роскоши королевских дворцов, ежечасно решаются судьбы и определяется будущее всего континента, от Закатного моря и до Восходного.
По долгу службы Катриона бывала тут не меньше четырех раз в год — на каждой очередной сессии Совета. Впрочем, нельзя сказать, что она испытывала особенный восторг при посещении Тарнариха. В Иберлене ей куда больше нравилось гостить в родовых замках Драконьих Владык, в Кентайре и Малерионе, куда Ричард охотно приглашал ее, подогревая слухи о существующей между ними связи.
Третья посадочная площадка, на высоте доброй сотни футов над землей широким полукругом выступавшая из серой гранитной стены, в самом деле оказалась готова к прибытию Катрионы. Обычно едва заметно мерцавшие защитные щиты оказались выключены, ветер свободно гулял по металлическому покрытию настила, развевая плащи почетного караула, собравшегося для встречи высокой гостьи. В последний раз грузно взмахнув крыльями, орнитоптер наконец сел.
— Встречайте вашего лорда, — пробормотал Клайв, открывая двери кабины. — Только, может быть, не станете прямо при всех его целовать?
— Может и не стану, — легко согласилась Катриона, отстегивая защитные ремни. — А может быть, сразу же залобзаю. Тебе ли не знать моей непредсказуемости, дорогой друг?