Грегор Кардан такими вопросами, похоже, не задавался.
— Кто такие, господа?! — крикнул он. — Откуда взялись? Чем обязаны встрече?
— Вряд ли есть смысл с ними разговаривать, — пробормотал Тедвиг, держащий в руке обломок шпаги, будто кинжал.
— Сейчас и посмотрим, имеется такой смысл или нет, — весело ответил король, извлекая из ножен меч — обоюдоострое оружие, с клинком лишь немного более тяжелым, чем у боевой шпаги, и несколько более коротким, с рукоятью, выполненной в виде дерева с раскидистой кроной. Яблоневое Древо Карданов, конечно, их фамильный герб — мелькнула мысль в слегка помутившемся сознании Катрионы. Она пошатнулась, оперлась на плечо Ричарда. Сам Айтверн стоял твердо, никак не реагировал на появление вооруженных незнакомцев, его взгляд, заметила Катриона, застыл. Ричард прикладывал все усилия, чтобы вернуть ей и себе ускользнувшую магию.
Вооруженный гладиусом незнакомец перешагнул порог с такой легкостью, будто никакого магического барьера не существовало вовсе — как если бы тот был настроен не выпускать никого из королевской ложи и заблокировать доступ к магическому полю, однако позволял кому-нибудь еще снаружи войти в пределы барьера. "В принципе, такое возможно. Но сколько же требуется мастерства, чтобы подготовить настолько хитро сплетенные чары?!"
Человек в маске бросился, занося гладиус, прямо на короля Грегора. Еще четверо его товарищей, так же, как и он, вооруженных и также скрывающих лица, шагнули через порог. На балконе разом сделалось тесно. Грегор дернул вперед клинком, отбивая удар гладиуса и нанося удар неприятелю в плечо, однако другой противник, подоспевший с тыла, ранил иберленского короля в ногу. Король пошатнулся, отступил, скрываясь за своим креслом. Тедвиг, зажатый в угол, пытался отбивать направленные на него удары закрытым эфесом своей сломанной шпаги. Архиепископ держался хорошо, но не имел возможности перейти в атаку. Еще один из нападавших, державший в руках сразу два клинка, один такой же короткий и второй подлиннее, двинулся к по-прежнему погруженному в транс Ричарду, застывшему возле самих перил.
Сама не вполне понимая, что делает, Катриона вырвала шпагу из одеревеневших пальцев Ричарда и шагнула наперерез врагу. Тот, судя по мелькнувшей снизу маски усмешке, как серьезного противника ее не воспринял. "Стойте прямо, но не будьте легкой мишенью... — зазвучал в ушах голос мастера Рогволода. — Вы и клинок — одна плоскость, леди... бейте им и не позвольте проткнуть себя". Катриона сделала резкий бросок вперед, выкидывая на вытянутой руке шпагу. Время замедлилось, как во сне она увидела, как вражеский клинок проносится мимо ее лица, срезая пряди волос и царапая до крови щеку. Зажатая ею шпага пронзила противнику бок, он пошатнулся, ударил вторым клинком. Времени высвобождать шпагу не было, Катриона бросила эфес и отшатнулась раньше, чем гладиус успел бы полоснуть ее по лицу.
Соленая кровь текла по щеке, увлажняя губы, но еще больше крови текло из пронзенного бока человека в маске. Бросив гладиус, тот пытался высвободить из раны оружие Ричарда, так вовремя пригодившееся Катрионе. Пока Грегор и Тедвиг сцепились с остальными нападавшими, девушка как зачарованная следила за алой жидкостью, капля за каплей капавшей из оставленной ею раны. Какая-то мысль, неотвязная и настойчивая, билась в виске. Вспоминались лекции, прослушанные ею в стенах Академии Конклава.
"Сила прячется везде, — говорил мэтр Августо, облокотившись спиной на кафедру и заломив за ухо перо. — В воздухе, воде, дыхании, человеческом дыхании, эссенции самой жизни. Проще всего получить Силу, коснувшись потоков, но если они нестабильны, возмущены, не даются вам в руки, опытный чародей всегда найдет иной способ. Первейший из них — сделать так, чтобы пролилась кровь. Своя или чужая, неважно. В крови всегда рождается магия".
Был ли прав старый наставник, ей сейчас и предстояло проверить.
Грегор продолжал сражаться и раненым — выручали годы воинских тренировок, преподанных иберленскому королю, когда он был еще только принцем. Он убил двоих нападавших и сейчас двинулся на помощь Тедвигу, которого окружили еще двое. Раненый Катрионой убийца вырвал все-таки шпагу из бока и тут же осел, сползая по стене, но за порогом, заметила вдруг девушка, маячили еще черные фигуры. Кажется, трое, если только у нее не рябило в глазах — свет падал неверно, зрением странным образом преломлялось. У этих, пришедших на подмогу своим товарищам, мечей при себе не было, ни коротких, ни длинных — только длинные черные трубки, сделанные из вороненого железа, привычные и не похожие на имеющиеся у солдат Конклава бластерные ружья.