— Вы не доверяете нашим ушам, — пробурчал Конгрейв.
— Не доверяю, — герцог Айтверн посмотрел ему прямо в глаза. — Ни вы, дорогой друг, ни ваши подопечные... ни Эдвин с Остином, да простят меня молодые люди, не обладаете допуском к соответствующей информации. Организаторы этого нападения владеют высшей магией и оружием Древних, а значит, предательство проникло в саму Башню. Дальнейшее расследование проведет следственная группа, которую сформирует Верховный Совет Конклава.
— Я могу в нее вступить? — спросил Эдвин. — В эту самую следственную группу.
— Подобное решение будет приниматься позже и не только мной, сын. Спросим Финнигана и всех остальных. Пока не могу обещать ничего определенного. Тем более вы правильно заметили — политик из вас хороший, а чародей слабоватый.
— Я хочу участвовать, — в глазах молодого человека зажегся недобрый огонь. — Для того, чтобы отыскать преступников, испортивших нам всем посвященный искусству вечер, не обязательны магические способности. Требуются наблюдательность и цепкий ум, а в их отсутствии меня никто не способен упрекнуть. Спросите иберленский Сенат! Если меня не допустят к расследованию, я проведу его сам, не спрашивая разрешения. Убили мою любимую актрису, а за такие вещи, господа, полагается мстить. Иберленская драматургическая сцена и без того бедновата талантами, переживет ли она подобный удар?
— Госпожа Алехто ранена, — сухо сообщил Ричард, подойдя к перилам.
— Вы откуда знаете?
— Только что посмотрел на сцену и увидел, как ее уносили. Прибыли медики. Я потянулся и почувствовал в ней жизненную силу. Слабую, но если актрису доставят вовремя в лечебницу Конклава, успеют помочь. В вашей мести нет нужды, Эдвин. Пока, во всяком случае, нет.
— Прекрасно, — Эдвин не переменился в лице, — но подобные новости все равно не отменяют необходимости моего участия. Я вам нужен, отец, действительно нужен — впервые в жизни, возможно, всерьез. Постарайтесь наконец-то это понять и отнестись серьезно к единственному наследнику. Не для того я совершенствовал свои многочисленные таланты и оттачивал блестящий ум, чтобы теперь они не нашли должного применения. Речь уже не о парламентских дебатах. Пытались убить вас и самого короля. Раз дошло до такого, станете ли вы отвергать помощь кровного родственника?
— Давайте обойдемся без семейных сцен, — оборвала Эдвина Катриона, которая наконец воспользовалась случаем вернуть Ричарду его шпагу. Наследник Айтвернов ее самую малость раздражал — болтовней и нахальством. Вот уж кому следовало бы выступать на сцене, в какой-нибудь драме из античных времен. — Герцог Айтверн ясно дал понять — решение о порядке расследования примет Совет целиком, когда соберется, вот пусть Совет и решает. Я и Ричард в этот Совет входим, как главы Великих Домов, вы, юный Эдвин — к несчастью для вас, нет, так что уймите свое красноречие.
— Ладно, — сын Ричарда неожиданно сник. — Решайте сами, раз так уж хотите.
— Спасибо, что разрешаете, — ответила Катриона язвительно. — Можно мне выпить?
Бокалы с вином, ранее принесенные лакеями, кто-то выронил и расплескал во время нападения, а горло у девушки как назло пересохло. Сделавшийся шершавым языком едва не прилипал к небу. Еще немного урчало в животе, но эту напасть она решила, что как-нибудь переживет.
— Сейчас вызовем слуг, — потянулся к колокольчику Ричард, — если те, конечно, не разбежались, в чем я практически не сомневаюсь. — Он позвонил пару раз, не дождался никакой реакции, после чего обернулся к Грегору, на чьей штанине расплылось кровавое пятно: — Идите сюда, ваше величество. Пора мне вспомнить навыки целителя. Займемся остановкой кровотечения, залечим рану. А вы, Арчибальд, — обратился Ричард к Конгрейву, — раз уж лакеи пропали, сделайте милость, сходите в буфет. Заодно разведаете обстановку внизу. Разыщите две... нет, три бутылки вина. Чувствую, одной в сложившихся обстоятельствах мы не обойдемся никак, — герцог Айтверн помассировал себе лоб, как если бы тот ужасно болел.
Глава шестая
На Остина напали, когда он возвращался из "Молнии" в подаренный ему отцом особняк. Набросились в темном переулке, когда он уже практически уверился, что сегодня никаких неприятностей можно больше не ждать.
Сам вечер, надо отметить, закончился несколько скомкано. Когда Конгрейв принес вино, Грегор, Катриона и Ричард охотно приложились к бутылкам. Не пил лишь Тедвиг, отговорившись, что желает хорошо обдумать случившееся. Эдвин выглядел раздосадованным — конечно, ведь герцог Айтверн крайне сдержанно реагировал на его порывы. Похоже, Эдвину казалось, что отец и вовсе ни во что его не ставит — об этом, во всяком случае, говорило сердитое выражение, проступившее на лице юноши. Он беспокойно ерзал в кресле, ковырял паркет носком сапога и всячески выказывал недовольство.