— Лорд Фэринтайн, — Катриона сделала книксен, — не стоит извиняться. Я прибыла раньше времени.
— И в самом деле. Совет только послезавтра. Стоило так спешить?
— Лорд Айтверн пригласил меня на завтра в театр, — девушка быстро, словно бы украдкой коснулась руки Ричарда, — ставят «Арендию». Вы знаете, я не могу такого пропустить.
— Предпочитаю классические пьесы, — развел руками Финниган, — но вашу тягу к искусству понимаю. Сколько добирались до нас?
— Семь часов, я вылетела из Кэйвенхолла в двенадцать часов пополудни по здешнему времени. Вы, насколько знаю, гостите в Тарнарихе уже не меньше месяца?
— Дела Совета постоянно требуют моего присутствия в Иберлене, герцогиня. Я встречался с товарищами и инспектировал их предприятия. Все доклады вы, разумеется, получите завтра после обеда, и сможете прочитать их до начала заседания Совета. Если, разумеется, это не сильно помешает вашему походу в театр, — не удержался от небольшой шпильки Фэринтайн.
— Целый месяц… — протянула Катриона. — Король Генрик и добрый эринландский народ, не иначе, соскучились по вашему присутствию.
— Я и сам соскучился по ним, — словно не заметил скрытого в словах леди Кэйвен яда герцог Фэринтайн, — однако покуда Совет заседает в Тарнарихе, а не в Таэрверне, я вынужден находиться здесь.
Финниган держался невозмутимо. Он никак не выдал, что задет сделанным Катрионой намеком. Два года назад он, глава Дома Единорога и до сих пор формальный вассал эринландской короны, въехал в стольный город Таэрверн, в окружении верной себе гвардии и чародеев, и заявил, что Вращающийся Замок Каэр Сиди, последние сто лет являвшийся резиденцией королевский династии Уайтхорнов, отныне вновь становится фамильной крепостью Фэринтайнов. Король Генрик Уайтхорн, возмущенный подобной наглостью, ответил, что Фэринтайны сами передали этот замок Уайтхорнам в час основания Эринландского королевства, и не вправе теперь выселять законного государя из его собственного дворца.
«Как мы отдали замок, так и требуем его назад», — ответил герцог Фэринтайн своему королю на глазах у всего двора и иностранных послов. Говорили, он держался в тот день крайне надменно. Финниган стоял посреди тронного зала эринландских королей, окруженный двумя десятками свои гвардейцев, выставивших наизготовку лучевые ружья.
Солдаты короля Генрика, имевшие при себе лишь обычные арбалеты и алебарды, ждали приказа начать бой с гвардейцами Фэринтайна — однако король этого приказа не отдал. Он хорошо понимал, что разряд, выпущенный лучевым ружьем, легко пробивает даже самый прочный латный доспех. Он понимал — его солдаты окажутся изжарены замертво прежде, чем даже на пять шагов приблизятся к Фэринтайну. Поэтому король молчал, сжав тонкими пальцами подлокотники своего монаршего кресла, и слушал, что еще скажет лорд Финниган — и вместе с ним, храня молчание, ждал весь эринландский двор, все лорды и леди, рыцари и их дамы, и представители церкви тоже.
«Вращающийся Замок принадлежал мужчинам и женщинам моего дома, в дни, когда мир оставался погруженным во тьму, — сказал лорд Финниган, обводя своим нечеловеческим взглядом зал. — Мы отдали его династии Уайтхорнов без всякого принуждения, в знак нашей доброй воли, однако нашим домом и владением он быть от того не перестал. Здесь хранятся артефакты Древних, найденные и преумноженные моей семьей. Вы сами, король Генрик, подписали с Конклавом договор, согласно которому любое наследие Древних является собственностью Конклава. Таким образом, является нашей собственностью и весь этот замок. Как эринландский эмиссар Конклава и член его Верховного Совета, я требую предоставить Каэр Сиди мне. В Таэрверне у вашей династии, ваше величество, имеется несколько резиденций — вы вправе занять любую на ваш вкус, только эту оставьте».
Так было сказано, так и случилось. Генрик Уайтхорн без единого возражения покинул замок, в котором родился, вырос и был венчан на царство, и переехал в другой столичный дворец, пусть и расположенный в семистах футах от ворот Каэр Сиди, также в таэрвернском Верхнем Городе. Фэринтайн же занял вместе со своей семьей и вассалами бывшую резиденцию короля, и с этого дня стали говорить, что лорд Финниган сделался подлинным правителем Эринланда, и что любая бумага, подписываемая королем Генриком, прежде проходит через его канцелярию.