Катриона знала, о чем зашла речь — все в Совете знали. Сила Повелителей Холмов — та самая, унаследованная ими от Антрахта, способная низвергать с небес пламенные бури или даже, при правильном применении, раскалывать материки. Оружие, созданное Древними на пике могущества и однажды уже породившее Великую Тьму — ключи от него находились у властителей Вращающегося Замка Каэр Сиди. Контролируя орбитальные боевые спутники, запущенные некогда Империей, оснащенные плазменные пушками, баллистическими ракетами и другими видами изощренных вооружений, Фэринтайны могли бы диктовать свою волю всему свету. Так и происходило, покуда Тристан Фэринтайн не отдал замок Каэр Сиди и титул короля Эринланда предводителю живших в тех краях людей, Илгерну Уайтхорну. На протяжении трех столетий древние силы были забыты. Вот только совсем недавно Финниган Фэринтайн явился к королю Генрику Уайтхорну, выступая от лица Конклава, и забрал себе замок Каэр Сиди вместе с машинами Древних, находящимися в его подземельях. По Конклаву бродили слухи — именно тогда Финниган снова отыскал ключи к контролю над оружием Древних.
— Ваше требование неприемлемо, — сказал Фэринтайн.
— Почему же? Оно вполне справедливо. Человек, повинный, вполне может статься, в измене Конклаву, не может распоряжаться настолько могущественным оружием. Если вы действительно предатель, лорд Финниган, никто не мешает вам обратить силы Империи против нас. На время расследования вы могли бы передать эти силы в распоряжении СБК... или лорду председателю Падильо. Будет справедливо, если подобное могущество окажется под прямым надзором Конклава.
Остин, стоявший за спиной отца, беспокойно положил руку на эфес меча.
— Мы никогда не пользовались этой силой, — было видно, Финниган оскорблен требованиями Макдаффа. — Мы клялись только хранить ее, и хранили достойно, раз больше тысячи лет никто не осмелился вновь ей воспользоваться. Мы не применили оружие Древних даже против Повелителя Бурь, не применим его и теперь, какие бы сплетни о нас не ходили. Право владеть Вращающимся Замком — почетное право, которое подтвердили некогда и Сумеречный Король, и тогдашний Драконий Владыка. И что же, — теперь Финниган смотрел прямо на Ричарда в упор, — нынешний Драконий Владыка пожелает оспорить нашу фамильную привилегию?
— Сейчас начнется, — пробормотала себе под нос леди Джессика.
Ричард, и без того сидевший в кресле прямой как копье, еще выше задрал подбородок, встречая взгляд Фэринтайна, как встречал бы выпад неприятельской шпаги эфесом своей. Было видно — герцог Айтверн сам не в восторге от проявленной Макдаффом инициативы. "Джозеф перегибает. Финниган очень трепетно относится к правам своего рода. Требование отказаться от них он воспринимает как личное оскорбление. Он выдворил эринландского короля из замка, который считает своим — и ни за что не позволит никому распоряжаться недавно возвращенным своему роду могуществом".
И все-таки Макдафф выступал сейчас на стороне традиционалистов, по некоторым из которым было видно — они целиком поддерживают его предложение. Те же Ортон и Креспен уж тоже, да и остальные — уж точно, Катриона видела это по их лицам. "Если Ричард сейчас пойдет против собственной фракции, они могут счесть его слишком слабым, нерешительным лидером — и начать нового предводителя. Креспен честолюбив, и вполне готов выступить в такой роли".
— Пусть выскажется лорд председатель, — осторожно сказал Ричард.
— Лорд председатель недоволен дурными новостями, — признался Падильо. — Я не был в восторге еще раньше, когда стало известно, что герцог Фэринтайн поставил под свой контроль боевые спутники Антрахта. Насколько помню, он действовал при этом прикрываясь именем Совета, однако я не помню, чтобы Совет голосовал за подобное решение. Тогда мне не хотелось ссориться с Домом Повелителей Холмов... никому из нас не хотелось, тем более что владеть Вращающимся Замком — в самом деле ваше фамильное право, Финниган... однако сейчас мы все испытываем тревогу, вовсе не лишенную оснований. Откажитесь от этой силы. Пойдите навстречу Совету.
"Как странно. Обычно герцог Падильо придерживается нейтралитета, порой даже он склонялся к стороне магократов — а теперь поддерживает традиционалистов, неожиданно перешедших в наступление. Возможно, председатель боится, что за последние годы магократы излишне усилились? Хочет найти им противовес? Или же он усмотрел в происходящем новые возможности для себя?"