Чародеи восстали.
Чародеи начали войну.
Чародеи воззвали к огню и молниям, холоду и ветру, передавалось из уст в уста.
Горожане были напуганы — они не знали, не превратятся ли их жилища в самые ближайшие часы в груду дымящихся развалин. Грегор приказал герольдам выкликать, что корона не допустит излишнего кровопролития и не позволит городу погрузиться в замятню и смуту, однако паника все равно распространялась. Весь вечер, попутно совету, король выслушивал полные недобрых известий доклады, и его лица все мрачнело. Сидящая за общим столом рядом с Ричардом Айтверном Катриона не сомневалась — с каждым часом Грегор Кардан все больше гневается на чародеев, независимо от того, к какой фракции они принадлежат. Временами поглядывая на короля, Катриона не могла справиться с беспокойством. Она опасалась, что Грегор даст волю чувствам и выставит их всех за дверь.
Ричард зато встряхнулся. На его лице появилась любезная улыбка, движения сделались вальяжными, речь неторопливой, интонации богатыми — особенно, когда к столу подали вино. Таким Катриона видела его впервые с начала нынешнего визита в столицу — а ведь когда-то Ричард Айтверн считался безупречным кавалером, джентльменом с безукоризненными манерами. Именно благодаря этим манерам он и сумел очаровать Катриону на одном из светских вечеров несколько лет назад. Затем заботы навалились на герцога Айтверна, делая его все более сосредоточенным и мрачным — но сегодня он блистал как никогда, вместе с Симмонсом и остальными офицерами обсуждая детали предстоящего штурма.
"Сейчас он пытается снова стать сильным — таким, каким был, когда собрал традиционалистов вокруг себя. Скрыть сомнения. Это правильно. Сегодня он оступился, но только так, с новой решимостью, можно снова подняться на ноги". Катриона почувствовала, как ее захлестывает гордость. Все же Ричард был стойким человеком, несмотря на все испытания, с которыми ему пришлось столкнуться. Эдвин, напротив, сделался угрюм и не переставал коситься в сторону отца.
— Я уверен, генерал, — тонкие пальцы герцога Айтверна касались ножки хрустального бокала, в котором плескалось игристое из Астарии, — сообща с вами мы не далее, чем завтра к вечеру покончим с мятежом, который устроил лорд Финниган. Мы вновь вернем в Тарнарих мир.
— Мне бы вашу убежденность, — проронил, глядя на него со скепсисом, генерал.
— Главное ударить вовремя и соизмерить напор, — Ричард выказывал в разы больше уверенности, чем еще совсем недавно в беседе с королем. Наверно, пытался произвести впечатление на Симмонса. — Финниган загнан в угол, наша задача — не дать ему вырваться, не позволить сбежать в Таэрверн, иначе он соберет союзников и поднимет эринландскую армию. Но он не побежит, он самоуверен, он захочет покончить с нами одним ударом. Это совпадает с тем, что моему сыну сообщил Остин Фэринтайн, — Эдвин при этих словах кивнул. — Именно за счет этой самоуверенности мы его и сомнем. Видит небо, я до последнего надеялся достичь компромисса — но Финниган сам перекрыл любые пути к примирению.
— Если бы только он, — пробормотал себе под нос Эдвин.
— Все мы в чем-то оказались неправы. Так уж устроена жизнь — одни ошибки влекут за собой другие, а потом они катятся огромным снежным комом, — философски сказал Ричард и встал. За окном уже протянулись серые осенние сумерки, погружая в сумрак разбитый во внутреннем дворе дворца сад. Слуги зажигали на деревьях цветные фонарики. — Если мы все решили, — герцог Айтверн оглядел офицеров, — то позвольте откланяться. Завтра встретимся снова — уже для того, чтобы извлечь оружие из ножен. Эдвин, составишь отцу компанию по пути домой?
— Разумеется, — юноша тоже поднялся. — Если его величество отпускает нас.
— Отпускает, — Грегор махнул рукой. — Идите, и возвращайтесь в следующий раз с хорошими новостями, я вас прошу.
— С позволения его величества, — Катриона сделала книксен, — я тоже откланяюсь.
— Ты уверена, — спросил Ричард, когда они выходили из королевских покоев, — что будешь в безопасности у себя дома? Возможно будет лучше, если ты остановишься в нашем гостевом крыле, под надежной охраной. Моя супруга поймет, уверяю. Пожалуй, я даже настаиваю на том, чтобы предоставить тебе свое гостеприимство. У Финнигана достаточно сторонников по всему Тарнариху. Нам кажется, что он просто ждет нападения — а возможно, он или его сторонники решат ударить первыми. Я себе не прощу, если с тобой приключится беда.