И тут Каним поймал себя на мысли, что впервые за столь долгое время ему стало противно врать. Он бы сейчас с радостью упал перед этой женщиной на колени и взмолился о прощении рассказав тайну, но она принадлежала не только ему и лишь поэтому он не сделал того, чего так яростно просило его сердце, задыхающееся ото лжи. Пускай Стефан и считал ее святой.
- Я слышала про нее, - поднимаясь на ноги, сказала женщина, - бунтарка, но ее сломают.
- Простите меня, миледи, но думаю, что вы ошибаетесь, - уверенно ответил ей парнишка, - моя сестра не такая, как все другие.
- Уверен, то она такая первая? – хмыкнула Констанция, - единственная? Нет, - отрицательно качнула головой она, - твоя сестра не первая и не последняя, но ее сломают, как и всех. Эта страна подчиняет все и твою сестру рано или поздно тоже. Тут вопрос стоит не в том, сдаться ли она? Он совсем в другом.
Горделивая Констанция стояла перед полукровкой и ее темно-карие глаза сверкали давно утерянными слезами юности.
- Когда она сломается?
Ее слова словно гром оглушили парнишку и он окинул свою жизнь совершенно другими глазами. Казалось, только что ему сняли пелену с глаз, которую он так усердно старался не признавать все это время.
- Думаешь, они все хотят заполучить ее в жены, потому что хотят проверить, удастся ли им сломать ее? Нет, им просто нравится сам процесс, выколачивания врожденной стойкости из женских тел. Им нравится потом каждый день лицезреть одну из своих главных побед. Вижу, что я тебя напугала юный Каним, но ничего, прошу не стоит меня бояться. Я ведь всего лишь женщина, юный милорд, и моим словам не стоит предавать значения.
Она изящно обогнула парнишку, шурша своим юбками и в этот момент полукровка возненавидел этот звук. Он никогда не предвещал ничего хорошего.
- Даже сейчас, - произнес Каним пересохшим голосом, - я вижу, что вы не просто женщина, миледи, вы удивительная. И это трудно не заметить.
Констанция взглянула на него удивленным взглядом.
- Пойдем, - она поманила его вслед за собой, - надо поприветствовать моих сыновей.
Каним смотрел, как она спускает по ступеням, на ее исчезающие из вида пшеничные волосы, и на его глазах наворачивались слезы отчаяния. Но он смахнул их одним решительным движением и двинулся следом, чувствуя, как внутри все оборвалось и образовалась пустота.
- Я обречена, - сорвалось с его губ.
Сиан старательными движениями продолжал выводить буквы на белоснежном листе бумаги. Его почерк был идеален, никаких изъянов, прям как у отца. Это вызывало внутри юноши гордость и одновременно отвращение к самому себе. Белокурый красавец бегло пробежал взглядом по написанному и скривился от слащавости написанного, но Каним говорил ему, что девушки любят, когда так написано, поэтому он удовлетворенно улыбнулся и отложил письмо в сторону. Теперь осталось только отдать его Стефану на одобрение, а потом можно было и доставить с помощью одной из птиц, которые Каним всегда так любезно предоставлял. Младший близнец поднялся и хотел было уже прилечь на свою кровать, как снизу раздался голос матушки.
- Брайан? Сиан? Где вы?
Все внутри близнецов перевернулось. Переглянувшись они в нерешительности направились к лестнице, ведущей на первый этаж. Из детства они помнили совсем немногое, но у каждого в памяти отчетливо запечатлелись ее крики, молящие отца не превращать ее сыновей в бесчувственных чудовищ. И она проиграла битву за их души.
Близнецы бегло спустились по лестнице и предстали перед матушкой. Она окинула их безжизненным взглядом и лишь кивнула в знак приветствия. Они в ответ поклонились ей. А Каним стоял и видел, как самые близкие друг другу души чужды вопреки, казалось непреодолимой кровной связи, и его сердце разрывалось от внезапной тоски.
- Я прикажу подать ужин через час, скажите своим друзьям об этом, - монотонным голосом сказала Констанция, уже даже не смотря на своих детей, - ваш отец скорее всего на него опоздает, но вы его успеете застать до отлета.
Она повернулась к ним спиной и направилась куда-то в глубь старинного поместья.
- Матушка! – окликнул ее в порыве чувств Брайан.
- Что? – дрожа повернулась на звук его голоса женщина.
- Ничего, - выдохнул юноша, видя презрение в ее глазах.
Каним замер, не понимая, как близнецы не могут видеть, что Констанциях их все равно продолжает любить отчаянной любовью матери?
Остин с оставшимися членами команды разместились на чердаке. Это было самое безопасное место в этом доме и де Вест предпочитал находиться как можно дальше от спальни хозяина этого дома. Каним опять куда-то исчез, но пока Нарсиса Идема не было дома командир команды оставил переживания о непоседливом полукровке.
- Мы же вернемся до наступления Рунного Года? – присел на подоконник Бонгейл.
- Должны, - ответил ему Акрос, - а что?
- Семейство Ноеми пригласило мою семью отпраздновать вместе с ними. И знаете, где будет проходить праздник?
- Ну и где же? – флегматично поинтересовался Энтони.
- В доме Каним, я увижу Стефанию самым первым.
Де Вест приподнялся на локтях, внимательно вслушиваясь в каждое слово юного секирщика. Было бы забавно отпраздновать вместе с семейством Каним Рунный Год, но увы у него уже были другие планы на это событие. Он имел смелость пригласить Сильвию и его сводного брата Бартоломью в поместье, и наконец за долгое время почувствовать настоящий вкус этого семейного праздника.
Стефан стоял перед окном, держа в руках написанное Сианом письмо. И ему было тошно. От этого солнца, от запаха, каждый звук вызывал внутри парнишки тошнотворный приступ. И каждое слово, со старательностью выведенное рапирщиком на куске бумаги, увеличивало ком, застывший в горле полукровки.
Милейшая Франсуаза,
Покорнейше прошу меня простить, что так долго не писал вам. Но вот я вновь готов вам служить и совершать во имя вас подвиги. К сожалению, скоро снова не смогу вам писать, ибо меня и мою команду отправляют далеко, на северную границу, а после и за нее, чтобы нести службу, но я к этому готов. Я даже благодарен Стефану Каним за то, что из-за него мы попали в эту ссылку. Там мы сможем стать настоящими мужчинами и кто знает, сколько опасных приключений выпадет на нашу долю. Посланник доставит мне ваше последнее письмо перед долгой разлукой. Но воспоминания о вас будут греть меня на Ледяном Севере.
До скорой встречи.
Твой Сиан.
Ребята сидели в кругу и играли в какую-то странную армейскую игру, которую прежде Каним не приходилось видеть.
- Ну как?
- Ты прекрасно пишешь, - положил письмо обратно в конверт полукровка, - в этом мне не нужно ничего поправлять. Все замечательно. Ты быстро учишься, Сиан.
- Отлично! – радостно воскликнул юноша, - как думаешь она в меня влюблена?
- Думаю что да, - отозвался Стефан, чувствуя, как внутри простирается полная пустота.
Он слышал, как по лестнице взбираются еще молодые, легкие ноги, и уже поворотил к двери.
- Я выйду на улицу и отдам письмо посланнику, и позову вашу матушку на ужин.
- Еда?
Дверь отворилась и на чердак поднялась молодая прислуга. Это оказалась молоденькая девушка, возможно чуть старше самого Стефана. Она была невысока, стройна, с уложенными наверх черными волосами. У нее было довольно милое, но простоватое округлое лицо, с пухлыми алыми губами. Ее темно-карие глаза скользнули взглядом по двум близнецам и Каним заметил, как ее щеки покраснели и она потупила взгляд в пол.
- Господа, ужин готов, прошу проследовать вниз, - бегло произнесла девица.
- Жрачка! – весело подпрыгнули на месте Энтони с Эбилом и кинулись к лестнице.
Ребята шумной гурьбой повалили вниз, едва не сметя прислугу с ног и не опрокинув ее. Полукровка видел, как Сиан приобнял девицу за талию прежде, чем спуститься вниз.
- А ты похорошела Таи, - слетело с его губ.
Парнишка проследовал следом за ними и дойдя до прислуги, приклонил голову перед ней в знак приветствия.