Идем впился уставшими и покрасневшими глазами в руку Лукиана, лежавшую на плече рыжеволосого парнишки. Перед ним стояли браться и как Лукиан не старался ему не удавалось скрыть от зорких глаз Идема то, что он был чьим-то братом. Это чувство неловкости на его лице только выводило белокурого юношу из себя и селило в его опустевшей душе гнев. Сиан с трудом заставил себя отвести взгляд в сторону. Страх и боль составляли его. У него отняли самое дорогое, что было в его жизни. Брат был тем, за что юноша держался. Сиан не представлял себя без Брайана, ибо они были единым целым, одной душой поселенной в одинаковые, но разные тела. Казалось одно не может существовать без другого, но…
Каним с трудом удалось вырваться из давних воспоминаний Нарсиса, которые он сам старательно пытался забыть. Но у него не получилось, ибо события давно минувших дней определили его дальнейшую жизнь и сделали его таким, каким он впервые предстал перед Стефаном: жестоким, властным, полным ненависти и гнева ко всему, что его окружает. Но самым сильным чувством внутри него была боль, которая заглушала все остальные. Она поглощала его, убивала все остальное, хотя маленькая частичка света, все еще жила внутри него. И сейчас она стала чуть меньше, ибо поддерживала ее любовь к Констанции и сыновьям. Чуткий слух волка уловил приближающие шаги и парнишка окончательно сбросил с себя остатки ужасного видения, пришедшего к нему из прошлого пурина, чью душу ему не удалось правильно прочитать с первого раза. Нарсис оставил свою жену и Сиан пошел вслед за отцом. Как только они скрылись из виду, Стефан подошел к леди Констанции, которая смотрела на него странным замутненным взглядом.
- Впереди и тебя ждет только боль.
- Я знаю, миледи, - глухо отозвался Каним, - но не смею себе этого представить.
- У тебя не получится.
В конце тропинки показались силуэты. Для многих они были расплывчатыми из-за слез очертаниями, похожими на тени. Шестеро несли на свитом плоту бездыханное тело юного белокурого близнеца. Впереди, по бокам, оказались Нарсис и Сиан, вслед за ними Акрос и Остин, и завершающими носителями был Финикс и Бонгейл. Все бледны и по-своему раздавлены. Брайана пронесли меж собравшимися и аккуратно опустили на каменным помост. Тело его покоилось на покрове из свежих белоснежных лотосов и было похоже словно оно замерло, скованное ледяной стужей. Когда носители отступили в сторону, все начали подходить к телу и прощаться с ним на веки вечные.
Оказавшись перед телом, Каним взглянул на Брайана. Его белокурые локоны были старательно аккуратно уложены, но некоторые все равно выбились и теперь в беспорядке лежали на плечах. Казалось вот сейчас щеки его вспыхнут румянцем и таинственный чародей вдохнет в него жизнь: ресницы затрепещут и он откроет глаза, они блеснут азартом, раздастся его смех, полный пылкой юности. Но тело его осталось недвижимо и Стефан чувствовал, как трупный холод касается кончиков его пальцев.
- Меня всю жизнь учили молиться и говорить правильные слова, но сейчас когда это больше всего нужно, я не знаю что мне сказать тебе, как утешить твоего брата, - парнишка сглотнул и перевел дух, - но я не подведу тебя. Я прослежу за Сианом, можешь положиться на меня.
Каним уже собирался отойти в сторону, но в последний миг остановился и снова пробежался взглядом по мертвенно-бледному лицу Брайана. И на его губах навечно застыла хитрая улыбка. И в этот момент парнишке стало невыносимо больно и он на негнущихся ногах отошел в сторону.
Сиан последним оказался перед телом брата. Он словно в тумане смотрел на мертвого себя. И не понимал, как может все еще пребывать в мире живых, когда вот перед ним лежит его собственное лишенное дыхания тело. Но упавшие слезы вернули его разуму трезвость. Идем следил за тем, как соленые капли замерли на щеках Брайана, превращаясь в крохотные кристаллы на его бледной коже.
- Ты урод, братец, - прошептал юноша, - как ты мог умереть? Как мог оставить меня одного? Как же я тебя ненавижу, Брай.
Сиан склонился над братом и бережно поцеловал его в лоб. Кожа была холодная и липкая. Стоило ему отойти от тела, как вперед тут же выступил Стефан и миледи Аллин. Они остановились друг напротив друга, взявшись за руки. Столь непохожи они были меж собой, что не знай того, что они родственники, Идем бы никогда не подумал об этом. Он внимательно наблюдал за их действиями. Это хоть как-то помогало ему отвлечься. Нимфа воздуха взяла своего младшего сына за руки и они заглянули друг другу в глаза. Переполненный чарами шепот слетел с их губ и ворвался в мир. Слова утренней росой оседали у их ног. Ветер поднялся из земли и охватил хрупкие фигуры, чувствуя в крови свою силу. Он танцевал меж ветвей деревьев, поднимая на танец каждый опавший лепесток. И вскоре вихрь из розовых цветов окружал каждого из пришедших. А заклинание продолжало твориться. Веки были опущены и ресницы часто трепетали, а ветер набирал силу. И вот он резко взметнулся вверх на мгновение замер над телом Брайана, а потом стремительно рванул к нему. Лепестки потерявшие опору, дождем падали на опущенные головы скорбящих, венчая их траурным венцом.
Сиан моргнул и в следующее мгновение тело его брата уже было заключено в объятия льда. Заклинание обрекло Брайана на вечную молодость, скованного зачарованным льдом, который никогда не растает. Отныне и навсегда он будет лежать здесь, вечно юный и бездыханный, средь белоснежных лотосов.
Каним вышел на крыльцо, когда глубокая ночь уже стояла на дворе. Звезды украшали небосклон, а где-то меж деревьев слышалась легкая поступь босых ног, блуждавших в одиночестве, ведомых не утихшим горем. Парнишка помедлил, не зная, следует ли ему идти в цветущие сады, но через минуту он уже уверенным шагом брел меж пепельных изогнутых стволов деревьев, тихо вороша опавшие нежно-розовые лепестки. Впереди показалась пшеничная копна волос. Стефан замер, укрывшись за низко-висящими ветками. Его взгляд охватил овеянную лунным светом фигуру белокурого близнеца. Его голова была задрана к небу и судя по всему глаза его пристально следили за звездами, которые в танцевали перед ним, ибо в слезной пелене они теряли свою неподвижность. Сиан был в белой, распахнутой сорочке и тренировочных штанах, закатанных по колено. Его руки безвольно свисали вдоль тела, лишенные всяких сил.
- Сиан, - осторожно окликнул его полукровка.
- А я думал, что ты не решишься со мной заговорить, - хмыкнул Идем.
- Ты знал, что я здесь?
- Я почему-то был уверен, что именно ты придешь.
- Мне уйти?
- Можешь остаться. Мне как-то все равно. Что ты есть, что тебя нет, это ничего не изменит.
Юноша равнодушно пожал плечами, продолжая смотреть на ночное небо и считать бесчисленные звезды. Каним подошел к нему и встал рядом. Бок о бок они стояли очень долго, пока Сиан наконец не качнул головой, видимо, сбившись со счету, и медленно не направился в глубь Цветущий садов. Стефан семенил рядом, прислушиваясь к звукам ночной жизни.
- Стефания, - обронил Идем, - она приедет ко мне?
- Из лунных земель она едет сюда. Ты хочешь ее увидеть?
- Мне надо с ней поговорить, - неоднозначно ответил юноша.
- О Франсуазе?
Идем ничего не сказал в ответ. Он с тихим стоном опустился на траву и уткнулся головой в прижатые к груди колени. Каним остался рядом с ним, изредка слыша, его тихие, заглушенные всхлипы. Он чувствовал появившуюся в воздухе солоноватость. И плечи белокурого юноши содрогались от удушливых слез, которые он старался спрятать от любых глаз.
- Знаешь, - произнес Стефан, - когда умер мой брат. Я ревел не переставая, очень много ночей напролет. И мне не было стыдно. Наверное потому что я чудак, но он был моим братом и я считаю, что слезы пролитые в его память нельзя назвать постыдными, – помолчав некоторое время, парнишка добавил, - они даже в какой-то степени почетные.