- Как там Сиан?
- Вид у него довольно плачевный, что собственно не удивительно, - отозвался эльф, - я не представляю, что было бы со мной потеряй я кого-то из своих братьев-близнецов.
С минуту они молчали, смотря в разные стороны. Каждый познал боль утраты и не желал ее никому.
- Подле него всегда находится кто-то из членов команды, а Каним и подавно глаз с него не спускает.
- Что ж… пускай все идет своим чередом. На все воля Богини и почему-то мне кажется что этот чудаковатый Стефан является одним из странных ее воплощений в нашем мире. Не зря же Вестник выбрал его, да и нуклосовины в наше время большая редкость. Он не так прост, как мог показаться, надо за ним приглядывать, а он пускай приглядывает за Сианом, - чуть помолчав мужчина добавил, словно решая больше ничего не скрывать от своего юного товарища, - если Идем сейчас не сломается, он пойдет очень далеко, пускай у него и не весьма теплые отношения с нашим будущим королем. Смерть брата его изменит. Любая смерть меняет нас, возможно, даже незаметно для нас самих, но она влияет, и дай Богиня, чтобы преждевременный уход Брайана дал свои плоды, и ни в коем случае не отравленные.
Кент с тяжелым сердцем опустился в кресло и принялся просматривать бумаги, принесенные ему сегодня утром. И тут ему на глаза попался конверт с красной королевской печатью, с красовавшейся на ней фениксом с распростертыми крыльями. Эдуард заметил взволнованный взгляд Белоумна, который тут же приковался к конверту. Мужчина не заставил эльфа долго ждать и мигом сорвал печать, развернув письмо. Его глаза бегло пробежали по написанному и лицо приняло еще большую напряженность.
- Что там? – сухим голосом спросил Индиго.
- Король требует тебя с отчетом во дворец.
Наступило молчание. Белоумн нервно закусил губу. Он поднялся с места, словно в каком-то порыве, желая что-то сказать, но потом снова опустился в него, лишенный всяких сил на переживание. Мучения ожидания сделали свое дело и на теперешние он был просто не в состоянии.
- А давай скажем, что письмо не дошло до нас? - нервно улыбнулся профессор.
- Отправишься завтра с утра, - отозвался Кент, - помни не смотри ему в глаза, он этого не любит. И главное не показывай ему, что тебе страшно.
- А разве нам ведомо это чувство? – усмехнулся светловолосый эльф.
- Ты что Салливан, что ли, чтобы мне здесь ерничать?
- Мы братья, - пожал плечами Белоумн, - наберешься от него, пока жить с ним будешь. Можно я не поеду к Людвигу?
- Отправь к нему Салливана, он вас все равно не различает. Но если он там что-то отчебучит, ты будешь виноват. Точнее все просто будут думать, что это ты.
- Так меня и повесить могут или голову отрубить.
- Главное не дай ему забыть потомком, чьего рода ты являешься, - давал серьезные и строгие наставления Кент, искренне переживая за своего подопечного, - никогда не давай ему этой возможности. Всегда напоминай, что он сидит на троне благодаря нам.
- Не переборщить бы с намеками, - поднялся на ноги Индиго, - а то потомков моего рода целых четыре, если считать младшую сестру. Уверен, ему хватит и одного.
Они переглянулись, понимая, что обоим король может легко отрубить голову. Они и в правду обладали множеством привилегий и были к королю ближе, чем кто либо другой, но даже у них не было шансов спастись от его гнева, ибо у их родов были иные потомки: у Индиго двое братьев и сестра, а у Эдуарда маленький сын. Они были в полной власти Людвига, и Кент знал на что тот был способен, ведь некогда они были лучшими друзьями, пока нечто не развело их пути.
Каним долго плутал по коридорам училища, пытаясь найти Сиана. Полукровка принюхивался, но в этом скоплении запахов было сложно найти, даже столь родной. Казалось он был везде и нигде одновременно. Высокие стены и окна под потолками, все было овеяно светом солнца, проникающим через верхние стекла. Порой парнишке казалось, что он путешествует по небесным чертогам самой Создательницы всего сущего, ибо по писаниям он представлялся ему именно таким: простым, но все равно величественным и полным теплого света, в котором все равно улавливались нотки желанной прохлады. Но встречающиеся ему юноши разбивали его иллюзию и возвращали в реальный мир, который сейчас был преисполнен боли и страданиями его самого и дорогого ему пурина.
- Кого-то потерял полукровка?
Парнишка устало выдохнул и повернулся на звук голоса. Перед ним сияя красотой чистой крови, стоял Ликфор и странная, непонятная парнишке улыбка украшала его бледное лицо.
- Я сейчас не настроен на препирательства, не то чтобы они мне не нравились, но не время сейчас, Морошечка, понимаешь?
- Не смей меня так называть.
- А то что?
Улыбка исчезла с лица вампира и оно снова превратилось в мраморное изваяние, пускай и прекрасное, но абсолютно лишенного чувств. Порой Каним пытался отыскать в нем то, что роднило его бы с живыми, но всякий раз его попытки оканчивались неудачами, но теперь он знал, что было тому причиной, знал, что заставило вампира стать таковым и теперь он понимал. Вся ненависть и презрение, что были в нем раньше к этому созданию Богини, исчезли и на их место пришло сострадание, которому его учили с рождения.
- Ладно, - наконец произнес юноша, - я пришел сюда не для того, чтобы с тобой чинить препирательства.
- Значит мы столкнулись с тобой не просто так, - ловко подметил Каним, - опасный незнакомец, - протянул он, хитро улыбаясь.
- Что?! Мы с тобой знакомы, заканчивай, Стефан, как можно быть настолько разными людьми в одном теле?
- Чего? – удивленно и испуганно отступил на шаг назад парнишка.
- Не сложно сопоставить твои слова и слова твоей сестры, ваши манеры и жесты, то, как вы себя подаете, и понять, что брат и сестра один и тот же пурин.
Полукровка испуганно отступил назад. Кровь отхлынула от лица и от конечностей, казалось она собралась в одном месте, под сердцем. Коленки задрожали, парнишке подумалось, что он сейчас рухнет без сознания. Он уже собрался с последними силами и готов был кинуться прочь, но Морохир крепко ухватил его за руку.
- Стефан и Стефания Каним, кто бы мог подумать, что девушка станет юношей, чтобы доказать что-то себе и стране, которая не готова ее принять. И ей придется перенести так много боли.
Его прохладные пальцы коснулись его щеки и нездоровый румянец вспыхнул на коже.
- Меня не пугает боль, я была сотворена из нее.
Терпко-вишневые глаза вампира скользнули по лицу рыжеволосого парнишки, но отнюдь не видели его перед собой. Они знали, что сокрыто иллюзией, и видели истинное лицо Каним.
- Не подумай, - наконец произнес Ликфор, достаточно помучив девушку, - я никому не расскажу о том, что знаю.
- Секрет за секрет.
- Отнюдь, - качнул головой чистокровный, - просто обычное пуринское понимание. Не думал, что оно мне свойственно?
- Не думал, что мужчина сможет это понять.
- Просто помни, если Идем не пойдет на поправку, я буду рад тебе помочь. Я лишь об одном жалею.
- О чем же?
- О том, что не рассмотрел тебя раньше и не поборолся за твою руку, - хмыкнул Ликфор, - боюсь ты была единственной, кто мог принять меня настоящим. Сесиль никогда не проникнется ко мне чем-то вроде любви.
- Странно это слышать от тебя Морохир, не думал, что тебе нужно что-то вроде любви, - до конца играл свой образ Каним, - но я рад, что наконец внутри тебя кто-то снова зажег свечу и рано или поздно возможно уже иной кто-то будет поддерживать горение свечи.
- Не ты?
- К счастью или к горестям, мое сердце уже отдано во власть другого юноши.
- Твой ненаглядный скорбит в библиотеке, - поджав губы, бросил вампир, - до скорой встречи, Стефания Ветророжденная.
Стефан еще долго не мог сойти с места. Сначала его глаза пристально следили за вампиром, но когда тот скрылся за поворотом, его взгляд упал в пустоту коридора и долго не мог из нее выбраться.
Парнишка аккуратно приоткрыл дверь в библиотеку и протиснулся внутрь. Его тут же охватила благоговейная тишина, и он полной грудью вдохнул запах знаний, которые источали собой книги. В этом училище не было места более дорогого полукровке, чем это: здесь он мог быть самим собой.