- Милорд.
- Сэр Венсан, - тихо, но радостно произнес юноша, поворачиваясь на голос, - как вы?
В порыве захлестнувших его чувств Каним обнял библиотекаря, совершенно позабыв про то, как должен вести себя.
- Это мне стоит спрашивать, как вы, юный милорд? – тепло улыбнулся старец.
- Настали тяжелые времена, но мы с ними справимся, - уже сдержаннее отозвался парнишка, - прошу меня простить, но у меня тут неотложное дело.
- Конечно, - отошел в сторону Венсан, - не смею вас задерживать.
Стефан прошел вперед и его чуткий нос наконец уловил запах Идема. Как Ликфор и говорил, Каним нашел Сиана в библиотеке в полном одиночестве, в самом ее дальнем и неприметном углу. Белокурый близнец сидел в кресле, осунувшись и смотря куда-то в даль невидящим взглядом, лишенным всяких эмоций.
- Почему библиотека?
Идем взглянул на него и все его тело напряглось. Повторялось тоже, что было и на уроке. Он пытался что-то сказать, но вместо слов с его губ опять слетали лишь звуки, которые уже даже у парнишки не получалось собрать воедино.
- Так, - произнес Каним, присаживаясь в кресло напротив Идема, - слушай мой голос и успокойся. Вдохни и выдохни.
Близнец послушался: его грудь медленно поднялась и опустилась, на лице показалось подобие спокойствия, только напряженного, которое рассыплется в прах при одном неосторожном движении.
- А теперь прислушайся к своему сердцу, - умиротворенным голосом произнес Стефан, - слушай его биение. А потом постарайся сказать то, что вертится у тебя на языке.
Сначала у него ничего не вышло, лишь отдельные звуки слетали с губ, но потом Каним удалось различить слово.
- Т-т-тихо.
- Ну да, - хмыкнул парнишка, - тут ведь практически никогда никого нет. Но знаешь, - обронил Стефан, - больше всего мне это место нравится за месяц до экзаменов. Когда здесь все кишит и юношеских голов здесь не счесть. Я сижу порой просто в наслаждении, наблюдая за тем, как множество юношей склоняя голову над книгами, усердно вчитываются в написанные строчки, просвещаясь и наконец берясь за ум. Приятно видеть вас за книгой.
На лице юноши появилась тень ухмылки, но Каним было достаточно и этого. Внутри забурлила надежда, и увиденный вопрос в темно-карих глаза близнеца еще больше поднял ему настроение.
- Считаю ли я вас глупыми? Возможно, отчасти, - пожал плечами рыжеволосый парнишка, попутно едва заметно усмехнувшись, - но в этот месяц вы меня поражаете.
Идем снова попытался что-то сказать, но у него не вышло и он махнул рукой, и его взгляд вернулся к просторам, расстилавшимся за окном.
- Не стоит так напрягаться. Это требует времени, просто тебе нужно преодолеть порог, который возник в тебе и тогда заикание пройдет. Стефания после смерти Ливиуса полгода не разговаривала.
Его профиль был осенен лучами солнца. Свет застревал в его локонах и те вспыхивали золотом, словно искры огня попали в них, а те пряди, что поседели, казалось отражали холодный свет невидимых днем звезд.
- Хочешь попробовать еще раз?
Идем повернулся к нему и в его глазах свернула решимость. Его лицо напоминало изваяние из серого мрамора, высеченное Создательницей, и Каним отчетливо видел зеленовато-лиловые вены, которые испещряли его гладкую поверхность.
Прошла неделя и белокурый красавец уже вполне мог говорить, от заикания практически не осталось и следа. Тем временем в ночи царила тишина, но в комнате не хватало одного члена команды, который в последнее время часто исчезал, как всегда окутанный тайнами.
- Где Каним? – спорил Идем, приподнимаясь на локтях в своей кровати.
- Молится, – тихо произнес Эбил, укутываясь в одеяло ,– он молится каждый день на заре и на закате дня.
- За что он так яростно там молиться?
- За упокоение души Брайана.
Белокурый резко поднялся на ноги и направился туда, где Стефан прятался от суеты мирской жизни.
Дверь отворилась и он вошел на крышу здания. На самом краю сидел, скрестив ноги Каним. Его окутывал запах ладана и он мерно покачивался из стороны в сторону, что-то тихо бормоча себе под нос.
- Стеф, – неуверенно окликнул его белокурый, вся его уверенность и негодование унесло в запретные дали, – эй, Стеф, – он положил руку на плечо не откликающегося рыжеволосого.
- Что? – спросил парнишка голосом словно, очнулся от долго сна.
- Что ты делаешь?
Идем заглянул в глаза парнишки и отшатнулся. Он словно заглянул в глаза мертвеца. Глаза каним были голубоватые, а зрачок белесым. Стефан пребывал в обличии нимфы.
- Слежу, чтобы душа твоего брата достигла райских врат, – неохотно отозвался Каним.
- Я ведь просил. Богиня не сделал ничего, чтобы ему помочь. Она начертала ему смерть…
- Знаю, но я не молюсь за твоего брата, я помогаю достигнуть ему упокоения, чтобы его душа обрела покой.
- Так он еще…
- Нет, он еще не достиг небесного царства. Да, я знаю прошлого уже много времени с момента его смерти. Но путь души Брайан тернист и труден. Не волнуйся, – краем глаза парнишка увидел, что и остальные взобрались на крышу, – я ему помогаю. Тотем моей души всегда рядом с ним и он его оберегает ото всех опасностей, что встречаются доблестному брату твоему на пути.
- Отправь и мой тотем к нему! Он ведь и у нас есть!
- Да! – неожиданно присоединился к нему Бонгейл, – и моего отправь!
- И наши тоже! – встрял де Вест.
- Нет, – отрицательно покачал головой Стефан, – я не могу, простите.
- Ты ведь можешь, я знаю! Отправь наши тотемы ему в помощь!
- Нет! – неожиданно громко рявкнул Каним, – я не буду этого делать! Отослав к Брайану тотем своей души, я подвергаю себя чудовищной опасности, ведь теперь моя душа беззащитна. А духам тьмы только и нужно это. Я не посмею отослать тотемы ваших душ, оторвать их от ваших тел. Я сам с трудом слежу за тем, чтобы мою душ не уволокли в лабиринты ужасов подземелья. А за вашими я и подавно не смогу уследить. Я вижу духов тьмы, они окружают нас, даже сейчас. Они вокруг и жаждут моей души. Я отбиваюсь от них день и ночь. Стараюсь спасти свою душу. И помогаю Брайану найти путь на небеса. Я не прошу от вас благодарности, но и не надо меня бранить. А теперь прошу, оставьте меня, пока духи темной стороны слабы и священный ладан охраняйте меня от них позвольте мне придаться тревожному забвению, покуда мечтать о сне, я уже давно не смею.
И только сейчас юноши заметили, как исхудал и осунулся Стефан. Как его щеки впали а глаза потускнели. Каним превратился в живого мертвеца, потому что день и ночь он вел нескончаемую борьбу и на земле и на небе.
Девушка металась по просторной комнате, словно птица в золотой клетке. Ее чувства просились наружу, но она не смела их выплеснуть. Она и не заметила, как дверь отворилась и внутрь со сдерживаемым вздохом вошла женщина. У нее были златокудрые волосы, как и у дочери, вот только подернутые на висках едва заметной сединой, и глаза ее уже не сияли темно-карим блеском. Со временем они поблекли, ибо много слез было выплакано ими.
- Франсуаза.
- Матушка! – воскликнула девушка, кинувшись к ней.
Женщина устало опустилась на стул и юная леди упала перед ней на колени, уткнувшись носом в ладони.
- Почему ты так живо трепещешь, дитя мое?
- Кажется мое сердце уже не принадлежит мне, матушка, - защебетала прелестная леди.
Женщина скривилась, словно ей дали звонкую пощечину и ее руки коснулись ладоней своей дочери. Франсуаза подняла голову и взметнула глаза на свою матушку, которая смотрела на нее со странным трепетом, который не был ей понятен в силу юности.
- И кто твой избранник? – боясь услышать ответ, спросила женщина.
- Сиан, граф Идемский, - с трепетом обронила девушка, зная что вслед за ее словами последует буря.
- Но он ведь помолвлен! – воскликнула женщина.