- Кто бы вообще говорил. «Действую по плану Алая роза!» - воскликнул парнишка, изображая короля ночных птиц, а потом осуждающе посмотрел, - ну вот кто тебя просил?
- Я уже извинился, - буркнула птица.
Каним махнул на него рукой и направился догонять товарищей, которые уже давно скрылись в полумраке коридора. Когда он вошел в гостиную, дискуссия уже была в самом разгаре. Стефан опустился в свободное кресло, и чем больше он вслушивался в разговор тем сильнее ужасался словам, вылетавшим из уст находящихся здесь пуринов. Пока наконец его терпению не пришел конец и он не сдержался. Каним возмущенно фыркнул, недовольно чмокнув губами. Граф перевел на него удивлённый взгляд и впервые за столь долгое время общения обратил внимание.
- Мальчик мой, наивная душа, плененная чарами прелестных женских тел, - томным голосом проговорил мужчина, - женщины чисто декоративный пол. Они нелепое, но безусловно самое чудесное торжество материи над разумом.
- Вы хотите сказать, что они лишены всякой способности мыслить?
- Разве только той, что помогает им ублажать нас и выбрать себе тряпки, собственно второе вызвано первым.
По зале пробежала волна ядовитого, мужского смеха. Каним бросил испуганный взгляд на своих товарищей. Они задиристым смехом вливались в гомон уже более взрослых голосов, образуя идеальное сочетание. Стефан пугливо оглядывался по сторонам, его взгляд упал на Сиана, весело извергающего из себя юный смех.
- Вот, что я тебе скажу мальчик, спустя столько лет мне удалось установить, что женщины делятся на две категории: прелестные нимфы и уродливые кобылы.
Парнишка замер пораженный сказанными словами и невольно вжался в свое кресло.
- И последние весьма полезны, - усмехнулся, довольный собой, граф.
- Сер Джонатан, а ваша жена к какому типу принадлежит? – набравшись смелости, спросил юноша.
Смех в зале тут же прекратился и все замолчали, с замиранием сердца глядя на хозяина дома, который казалось побагровел в один миг.
- К нимфам, - засмеялся де Дивес, - я весьма падок на бесполезные безделушки.
- Простите мне мою дерзость, ваше сиятельство, но у меня к вам есть один вопрос, позволите ли вы мне его вам задать?
- Отчего же нет. Мне нравится твоя дерзость.
- А любовь, что вы думаете о ней?
- Любовь – это удел пуринов поверхностных, только они способны на эфемерную преданность и верность, - высказал свою мысль мужчина, - верность инстинктам, вот то такое приверженность настоящему себе, каким вас создала Богиня.
Каним смолчал, пропустив это ужасное коверканье слов Всевышней. Сиан бросил взгляд на Стефана, он совсем и забыл, что тот уже не тот, каким был прежде. Полукровка развалившись сидел в своем кресле и его взгляд бездумно блуждал по комнате, порой касаясь лица Идема, но совершенно не видя его перед собой. Белокурый заметил, как Каним машинально вертит в руках амулет иллюзий, несильно потирая его пальцами. Все внутри похолодело от мысли, что в один миг он совершенно случайно может сорвать его со своей шеи и всем откроется тайна, которая должна быть умерщвлена. Идем едва слышно щелкнул пальцами, но Каним услышал, и они вышли из комнаты.
- Что ты творишь?
- Ты про что?
- А ваша жена красивая или уродливая? – перефразировал вопрос парнишки белокурый.
- Его слова возмутительны.
- Но твоего мнения никто не спрашивал.
- Ошибаешься, - гневно дернул головой Каним, - пока я в этом обличии, я могу высказываться и меня совершенно не волнует, что они считают меня чудаком. Пока я юноша, мои слова хотя бы будут услышаны, до понимания тут очень далеко.
Стефан попытался пройти обратно, но Идем преградил дорогу.
- Ты куда?
- Назад. Мне нужно сказать ему еще пару ласковых слов.
- Никуда ты не пойдешь.
- Да что ты мне все время указываешь?! – вспылил парнишка, - то, что я твоя невеста, еще не надет тебе никакого права мне приказывать!
- Еще как дает!
Сиан снова ухватил его за локоть, больно впиваясь пальцами в кожу. Каним вывернулся и отвесил белокурому звонкую пощёчину.
- Ах так!
Стефания испуганно обернулась на Сиана, слыша в его голосе сталь Нарсиса, и он замер в нерешительности с занесенной над ней рукой. В нем бушевала ярость, которую она так ребячески-шутливо вызвала своей наивностью и бесконечной верой, упованием на лучшее. И он замер, смотря в ее чистые кремнистые глаза, которые смотрели на него уже не с терпеливой надеждой, как прежде, а с завороженной безнадежностью. И он опустил руку, отступил на шаг назад, осознавая величие своей ошибки, а через мгновение он выбежал из комнаты, оставив ее наедине с разбившимися надеждами.
В ту ночь, никому не сказав ни слова, Стефан исчез навсегда.
========== Часть 10. Ветер перемен. Глава 1. Паучьи сети ==========
За окном начинало светлеть. Голубоватый свет проникал в комнату и рассеивался, захватывая в свой плен танцующие пылинки. Стефания отложила в сторону книгу, в эту ночь ей так и не удалось заснуть. Поднявшись на ноги, девушка подошла к окну и выглянула наружу. Утренняя прохлада ласково коснулась лица и воспаленных глаз. С исчезновения Стефана прошло уже около двух месяцев. Всем сказали, что семья отправила его на обучения в Эллиадию, а на вопрос «почему так неожиданно?» слышались неясные ответы и отговорки, окутывающее случившееся тайной. Полукровка как раньше забралась на подоконник и свесила ноги. Ее взгляд блуждал по вольным изгибам просторов, знакомым с самого детства, а внутрь закрадывалась пустота, которая уже не пугала. Дни в поместье протекали мучительно медленно, чтение книг увлекало лишь на время и уже не доставляло прежнего удовольствия. Душа просила приключений, она рвалась прочь из этого тела, молила вернуть все назад, но этому не суждено было сбыться. Переписка с Сианом была сухой и вычурной. Так бесчувственно Стефания еще никогда не писала. Но юная воительница ничего не могла с собой поделать, стоило ей сесть за письменный стол и взять в руки перо, как кто-то задувал горящий внутри нее огонm, и рука выводила неживые слова, возвращавшиеся к ней с удвоенной силой. А последние две недели от белокурого юноши не было ни слова, хотя это скорее ее радовало, нежели огорчало. Напоминание о нем в ее жизни заставляло внутри неистово метаться все, что еще не потеряло безразличие. Иногда Стефания выходила на улицу, чтобы поупражняться в стрельбе из лука. Порой это занимало весь день, и полукровка сама не замечала, как ее навыки улучшались с каждой пущенной стрелой, выстрелы становились все точнее и точнее. Лукиана и отца уже с неделю не было дома, их призвали во дворец, но зачем Каним не знала. Ей было все равно. Теперь весь тот мир не касался ее, она была чужда ему и полукровка устала кричать. Кажется она поняла, что ее не услышат.
- Миледи.
Сова приземлилась рядом и взволнованным взглядом окинула своего повелителя.
- Не хотите сегодня полетать?
- Нет.
Стефания тяжело выдохнула и забралась обратно в свою комнату. Полет тоже теперь угнетал. Надо было спуститься и позавтракать, пока матушка не проснулась. Быть с ней наедине было невыносимо, поэтому Каним старательно ее избегала. Меньше всего ей сейчас хотелось расспросов от той, что постоянно ее упрекала, разочаровано качала головой и заставляла слушать нравоучительные тирады.
Приоткрыв дверь, девушка оглянулась и прислушалась. В казавшей тишине уже было слышно, как на кухне кипит вода, и до нее доносился слабый аромат слегка поджарившегося хлеба. Полукровка бессознательно облизнулась, уже чувствуя на своем языке теплоту лакомства. Ей пришлось одернуть себя и угомонить взбудораженное едой воображение и взбунтовавшийся живот, урчание которого могло погубить ее. Среди всех прочих звуков девушке удалось выловить мерное дыхание матушки, спавшей дальше по коридору. Облегченно выдохнув, Каним протиснулась наружу и бесшумно сбежала по лестнице. Оказавшись на кухне полукровка начала собирать себе паек на весь день, чтобы лишний раз не покидать комнату. Увлеченная едой, девушка даже не заметила, как на кухню вошла повариха.